воздух был тяжёлым, застоявшимся. Дэвид ссутулившись спустился по лестнице, услышав как она вошла.
— Лили хуже, — прохрипел он сорванным голосом. — К еде почти не притронулась. Её дыхание… мне оно не нравится.
Не обращая внимания на очередную волну головокружения, Сара взбежала по лестнице. Лили лежала неподвижно, её была кожа горячая и сухая, как пергамент для выпечки, неглубокие, хриплые вдохи дополняли картину.
У Сары перехватило горло.
— Ей надо в больницу, — с трудом выговорила она, её собственный голос звучал незнакомо.
Дэвид слабо покачал головой, вяло помахав телефоном.
— Я пытался дозвонится. Одни гудки. Люди пишут, что в приёмных покоях творится какой-то ад. Не стоит и пытаться.
Сара опустилась на край кровати Лили, убирая влажные пряди с её лба. Тишина стояла удушающая; её нарушали лишь тяжёлое дыхание дочери и её собственный бешеный пульс.
Внезапно все телефоны одновременно завибрировали — резкий, настойчивый звук распорол угнетающую тишину. Сара неловко потянулась за своим, щурясь на экран, пока строчки не перестали расплываться.
Дисплей заполнило экстренное уведомление:
ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ
ПОДТВЕРЖДЁН НЕОПОЗНАННЫЙ РЕСПИРАТОРНЫЙ ПАТОГЕН. ВЫСОКАЯ ЗАРАЗНОСТЬ.
СИМПТОМЫ: ВЫСОКАЯ ТЕМПЕРАТУРА (>39°C), НЕВРОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕЗОРИЕНТАЦИЯ, СИЛЬНАЯ УСТАЛОСТЬ.
ИЗБЕГАТЬ ЛЮБЫХ НЕОБЯЗАТЕЛЬНЫХ КОНТАКТОВ. БОЛЬНИЦЫ ПЕРЕПОЛНЕНЫ.
НАБЛЮДАТЬ СИМПТОМЫ ДОМА.
ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ ГУБЕРНАТОРА: ВСЕ НЕЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ ЗАКРЫТЫ НЕМЕДЛЕННО.
ВСЕ УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ ЗАКРЫТЫ С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ; ДИСТАНЦИОННОЕ ОБУЧЕНИЕ — НА НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ СРОК.
Дэвид уставился в такое же уведомление у себя; резкий свет экрана подчеркнул глубокие тени под его глазами.
— Половина сотрудников сегодня не вышла. Сюзи вообще потеряла сознание в отделе периодики. Что это за дрянь на этот раз?
Дэвид сухо закашлялся.
— Ага. Я тоже, — пробормотал он, кивнув на телефон, — читал ленты. Это повсюду. Китай, Европа... В Индии людей разворачивают прямо у дверей больниц.
Он замолчал, переводя дыхание.
— Алекс написал, с работы. Тоже лежит пластом. Температура, озноб — всё как по учебнику. А он неделю из квартиры не выходил, работал удалённо. Как вообще может одновременно заболеть весь мир? — Дэвид нахмурился, говорить ему было тяжело. — Никто не понимает, что это. И как оно так быстро распространяется.
Сара прижала лоб к изголовью кровати Лили; прохладное дерево на мгновение принесло облегчение её пылающей коже.
— Если искать плюсы, — добавил Дэвид с иронией в голосе, — ни одной подтверждённой смерти. Просто… все валятся. Как мы.
Он неопределённо махнул рукой в сторону неподвижной Лили.
— Просто эта чёртова лихорадка и ощущение, будто кости набиты мокрым песком.
Сара фыркнула — резко, без тени юмора.
— Светлая сторона. Ну да, — она закрыла глаза на мановение, борясь с пульсацией в висках. — Карла звонила мне днём. Ещё на работе. Говорит, у них весь район болеет. Её муж бредит, всё время просит воды, которую уже выпил.
Она сглотнула, борясь с сухостью в горле.
— Сказала, что чувствует себя… странно. Беспокойно. Будто не может усидеть на месте.
Дэвид поёрзал в кресле, поморщившись.
— Надеюсь, с ней всё будет в порядке, — пробормотал он, отворачиваясь. С видимым усилием он поднялся, слегка покачнувшись. — Я уже дал Лили жаропонижающее, — он неопределённо указал на упаковку лекарств на тумбочке. — Посиди с ней, если хочешь. Я буду у себя.
— Конечно хочу, — огрызнулась Сара ядовитым тоном и подтянула стул ближе к кровати дочери. — Не всем же позволено целый день бездельничать дома.
Дэвид вздрогнул и замер в коридоре. Медленно обернувшись, он неверяще посмотрел на свою жену.
— У меня сегодня утром было совещание, — возразил он сиплым голосом. — Это важная неделя...
Он тут же замолчал и провёл дрожащей рукой по влажным от пота волосам.
МОИ САМЫЕ СОКРОВЕННЫЕ ЖЕЛАНИЯ