Его воспалённые глаза метнулись к ней — неожиданно острые, цепкие, несмотря на болезнь.
— А ты?
Сара резко выпрямилась. Лицо вспыхнуло — смесь ярости и пугающего эха призрачных рук прошлой ночи.
— Это не твоё дело, — отрезала она ледяным тоном. — Даже не смей об этом мечтать, извращенец.
Она взяла стакан воды для Лили и нетронутый кусок тоста; тарелка негромко звякнула.
— Я отнесу ей завтрак.
Дэвид ничего не ответил, но, когда она уже шагнула к двери, кружка с глухим стуком опустилась на столешницу, и кофе выплеснулся через край.
— Конечно, иди, — произнёс он ей в спину. Голос звучал ровно, почти буднично. — А мне нужно работать. Не все же в семье могут заниматься общественно полезным безделье за чужой счёт.
Сара замерла в дверях. Пальцы стиснули стакан. Она не обернулась — просто постояла секунду и вышла.
**
Дэвид сидел в своём «кабинете», уткнувшись в экран, где крутились его чертежи. Пальцы дрожали над клавиатурой — не от температуры (она наконец спала), а от этого проклятого, невыносимого напряжения в каждом мускуле. Голова тоже уже не болела, но вместо этого всё тело будто натянули на невидимую струну — каждое движение отзывалось странной вибрацией под кожей.
Никогда, даже будучи прыщавым школьником он не испытывал ничего подобного. Каждый час, как по часам желание возвращалось с новой силой, а мысли улетали от расчётов и конструкций. Нелепость. Как вообще работать в таких условиях? Дедлайн никуда не делся и висел над его головой как дамоклов меч.
Дэвид ударил кулаком по столу так, что монитор задрожал. Он резко переключил вкладку браузера, пальцы лихорадочно выстукивали поисковый запрос. «Горячая мамочка учит любви приёмного сына» — глупость, но что ещё оставалось делать, когда каждый нерв под кожей казался оголённый провод под напряжением?
Видео загрузилось: рыжеволосая актриса с явно искусственными формами тянула на кровать парня хорошо за двадцать. Пойдёт, нет времени привередничать. Пять минут, использованная салфетка и голова пришла в порядок. На время. Обратно к работе.
Но уже через час всё повторилось вновь. Дэвид стиснул зубы и бросил взгляд на часы —
был едва полдень. Ещё один клип — «Моя сводная сестра застряла в стиральной машине и попросила помочь» — и снова пульсирующая волна напряжения отступила.
День растворился в бесконечном цикле: работа, лихорадочное возбуждение, облегчение и снова работа. Мысли гуляли между роликами «Жена отдаёт долги мужа всеми своими дырами» и «Ненасытная училка принимает зачёт у троих двоечников». Дэвид помассировал пальцами виски.
Пять часов. В доме было тихо. Нужно проверить Лили и поесть.
Дэвид толкнул дверь комнаты Лили плечом и замер на пороге. Сара, сидящая на краю кровати, резко выпрямилась и обернулась. Воздух здесь был густым, тяжёлым, словно комната сама дышала лихорадкой. Лили лежала, запрокинув голову, её обычно аккуратные волосы слиплись на лбу тёмными прядями. Губы, слегка приоткрытые, дрожали с каждым прерывистым вдохом.
— Как она? — Дэвид подошел к кровати, но остановился в двух шагах, опасаясь нарушить хрупкое равновесие болезни.
Сара подняла усталые, покрасневшие глаза.
— Температура под сорок. Давала парацетамол час назад — не помогает. — Голос её сорвался на последнем слове. — Я звонила в скорую... Всё бесполезно. В ленте пишут, что уже были первые смертельные случаи в Европе...
Дэвид кивнул и присел на краешек кровати.
— Ты весь день была с ней?
Сара покраснела и отвернулась.
— Да.. ну почти. Я... выходила несколько раз, — промямлила она, но тут же встряхнулась и продолжила уже нормальным голосом, — Звонила Клара. Говорит что её мужу хуже. Что он уже не просто бредит, что он стал.... агрессивным. Что
Ложная беременная