с его широкими ладонями, то актёр из сериала, которого она лайкала в инстаграме, то вовсе безликая тень, прижимающая её к матрасу и сжимающие руки у неё на горле.
Но если ночь была бредом — то следующий день превратился в ад. Лили лежала, сжимая простыню между пальцев, пока мать меняла ей холодный компресс на лбу. Каждое движение Сары — лёгкий наклон вперёд, случайное касание руки — заставляло кожу Лили гореть, будто под ней пульсировал электрический ток. Она была девственницей, но не дурой: девушка понимала, чего хочет её тело. Но весь день рядом сидела мать. Она умела трогать себя — украдкой в душе или под одеялом, когда дом затихал — но делать это на глазах у матери? Это было немыслимо.
Лили затаила дыхание, услышав, как скрипнул стул. Сара вышла, осторожно прикрыв дверь. Мгновение — и её пальцы уже скользнули под одеяло, к горячей, пульсирующей промежности. Она прикусила губу, представляя, как кто-то застаёт её — тренер, сосед, отец — и не останавливает. Рука двигалась быстрее, но тут за дверью раздались шаги, и она судорожно дёрнулась, убирая руку. Дверь открылась — покрасневшая мать вернулась с бутылкой воды. Чуть не застонавшая от разочарования Лили притворилась спящей, но сквозь ресницы видела: щёки матери неестественно розовые, а дыхание слишком частое.
Постепенно болезнь брала свое. С каждым часом её становилось всё хуже и хуже. Слабость была такая, что тяжело было даже поднять руку. Наконец, Лили забылась тяжелым, горячечным, лихорадочным сном, в котором мелькали чужие руки и картинки из когда-то увиденного в сети порно и манги — призрачные тентакли обвивали её, мешали дышать, разрывали одежду и забирались прямо внутрь неё.
Она не слышала, как вошел её отец, не слышала и их спор за дверью.
Рука потрясла ее за плечо.
— Лили? Солнышко, проснись, — хриплый голос матери вырвал её из забытья.
Сара стояла на пороге, сжимая в кулаке маленький розовый вибратор. Она никогда не чувствовала себя такой глупо. В голове крутились обрывки мыслей: Что я делаю? Это неправильно. Но если не я, то кто? Больницы переполнены. Это медицинская необходимость.
Внутри неё бушевал хаос — стыд, страх, материнский долг и это проклятое, пульсирующее тепло внизу живота, которое не исчезало, несмотря на три оргазма за последний час. Лили лежала перед ней, влажная от пота, с полуприкрытыми глазами — взгляд её был мутный, словно она смотрела сквозь толщу воды. Она медленно моргнула, глядя на мать мутными глазами, словно пытаясь понять — реальность перед ней или ещё один лихорадочный сон.
Сара сглотнула комок в горле. Вибратор в её руке показался тяжёлым, как гиря. Она присела на край кровати.
— Доченька, послушай... — голос Сары сорвался на полуслове. — Тебе... нужно помочь себе. Там... внизу.
Лили медленно моргнула. Её веки казались свинцовыми.
— Что? — прошептала она хрипло.
Сара закусила губу. Комната вдруг показалась ей слишком маленькой, воздух — густым и липким. Её собственные пальцы дрожали, когда она потянула одеяло вниз, обнажая бледные, влажные от пота бёдра Лили. Дыхание дочери стало прерывистым, но она не сопротивлялась — только закрыла глаза ещё плотнее, словно пытаясь исчезнуть. Сара всхлипнула, но продолжила.
— Мама... — голос Лили сорвался на хрипом, когда холодный силикон коснулся её горячей кожи. Она инстинктивно сжала бёдра, но сил сопротивляться не было — только дрожь в коленях и прерывистое дыхание, вырывающееся сквозь сжатые зубы.
— Не волнуйся, доченька. Мама сейчас поможет тебе, — прошептала Сара едва слышно.
Вибратор коснулся горошины между её ног, и Лили вскинулась, как от удара током. Казалось, каждый нерв в её теле сконцентрировался в этом
Голожопик и волшебные трусы