Она знала, что утром Инга, скорее всего, ничего не вспомнит. Или сделает вид. Но Диана будет помнить!. Помнить этот крик, этот ужас в голосе. И она сделает всё, чтобы этот кошмар никогда не стал реальностью снова.
— Я люблю тебя, — прошептала она спящей девушке.
— --
21 июля, вторник. Раннее утро. Дом
Комнату заливало светом утреннее солнце, первые робкие птицы пробовали голоса, и где-то далеко, на соседней улице, проехала одинокая машина. Ночная духота сменилась утренней прохладой.
Инга проснулась от назойливого чириканья какой-то птицы прямо под окном. Она лежала в объятиях Дианы, чувствуя тепло её тела, и несколько минут просто смотрела на неё, боясь пошевелиться. Рыжие ресницы чуть подрагивали во сне, веснушки на переносице казались почти золотыми в утреннем свете. Её лицо, даже во сне, оставалось встревоженным. Будто Диана уснула, не до конца поверив, что Инга успокоилась.
Инга помнила свой кошмар смутно, обрывками. Чьи-то руки хватали её за плечи. Чьи-то голоса смеялись, грубые и грязные. Чьё-то дыхание в лицо и этот противный запах перегара и сигарет. Она помнила, как пыталась вырваться, как кричала — и как кто-то держал её, но не грубо, а нежно, крепко, защищая. Она догадывалась, что это была Диана. Наверное она пыталась разбудить её. Успокоить. Но лапы кошмара были слишком цепкими, чтобы так просто отпустить её. И что она, Инга, наверняка, кричала во сне и теперь... теперь, конечно, Диана волнуется.
Внутри заскрёб знакомый холодный стыд. Она снова доставила проблемы. Из-за неё Диана не спала, волновалась. И теперь проснется уставшей и не отдохнувшей. «Ты никчёмная, — зашептал знакомый голос в голове, голос матери, голос одноклассников, голос всех, кто когда-либо её унижал. — Ты всегда всё портишь. Ты обуза».
Она закрыла глаза и попыталась прогнать этот голос. Диана говорила другое. Диана говорила что любит. Диана убеждала её что она не обуза. И Инга пыталась в это верить. Правда пыталась.
Диана пошевелилась. Её веки дрогнули, и она открыла глаза — зелёные, сонные, но мгновенно сфокусировавшиеся на Инге. Она почувствовала, что Инга не спит, и тихо спросила:
— Как ты?
Инга хотела рассказать. Правда хотела. О том, что ей приснилось. О том кошмаре. О том, что она чувствовала тогда и что чувствует сейчас. Но слова застряли в горле, как случалось всегда, когда речь заходила о самом больном. Она не привыкла гворить о своей боли. Её всегда за это ругали, обвиняли в слабости, говорили: «Сама виновата». Поэтому она выдавила из себя привычное:
— Всё нормально. Просто кошмар.
Диана смотрела на неё и не верила. Она слишком хорошо знала Ингу — этот уклончивый взгляд, эту манеру заниматься и прятаться за короткими фразами. Но она не стала давить. Не сейчас. Вместо этого она обняла Ингу, прижала к себе, поцеловала в плечо и сказала:
— Ты не одна. Помни об этом.
Инга прижалась к ней, уткнулась лицом в неё, словно прячась и тихо выдохнула:
— Угу.
Она пока не готова была говорить. Но она чувствовала, что однажды придётся. Потому что это было важно для спокойствия Дианы. А Диану она очень любила.
— --
Спальня Александра и Ольги
В то же самое время Ольга проснулась в своей спальне. Она лежала на боку, глядя на спящего мужа, и в её голове уже складывались планы на день. Сегодня вторник. Сегодня «консультация» с Игорем. При одной мысли об этом внизу живота начинало сладко ныть. Ей хотелось секса. Сладкого, запретного секса с молодым мальчиком. Со своим юным любовником. Но до этого было ещё много времени, а сейчас... А она хотела сделать любимому мужу приятное.
Падшая