прощение, любовь, обещание и надежда на то, что самое страшное уже позади.
После долгого поцелуя они какое-то время сидели молча, просто держась за руки. Инга гладила большим пальцем костяшки Дианы, чувствуя, как та чуть вздрагивает от каждого прикосновения. За окном светило солнце, по подоконнику прыгали воробьи, где-то в коридоре катили каталку. В палате было тихо и почти мирно.
Диана первой нарушила молчание.
— Инга, — сказала она тихо. — Я хочу тебя кое о чём попросить.
Инга подняла на неё глаза:
— Всё, что хочешь.
— Останься сегодня на ночь у нас. И... — Диана замолчала, подбирая слова. Потом глубоко вдохнула и выпалила: — И я хочу чтобы ты провела эту ночь с Алисой.
Инга замерла. Её пальцы, всё ещё державшие руку Дианы, напряглись.
— Что? — Инге посмотрела Диане в глаза. Она не была уверена что правильно истолковала просьбу возлюбленной. Но в зелёных глазах Дианы она увидела ответ. Диана имела ввиду именно то, о чем она подумала. — Дин, я не... ты уверена, что это хорошая идея? Ты лежишь в больнице, а я в это время буду...
— Да, — твёрдо сказала Диана. — Именно сейчас. Это нужно мне.
— Тебе? — Инга нахмурилась. — Я не понимаю.
Диана села повыше на подушках, морщась от слабости, но не позволяя себе лечь. Ей нужно было сказать это глядя прямо в глаза.
— Послушай, — начала она. — Я много думала. О том, что случилось. О том, почему я сорвалась. Почему я начала так... ”душить“ тебя. И я поняла: это не только страх за тебя, но ещё и ревность. Чертова ревность! Я ревновала тебя к Алисе. Каждый раз, когда ты смотрела на неё, когда ты улыбалась ей, когда ты оставалась с ней — у меня внутри всё сжималось. И я не могла это контролировать. Я боялась, что однажды ты выберешь её. Каждую секунду боюсь! Что ты поймёшь, что она — твоя первая любовь, что она ярче, смешнее, живее меня. И ты уйдёшь. И я останусь одна.
Инга открыла рот, но Диана остановила её:
— Я знаю. Знаю, что ты никогда не давала повода. Знаю, что ты любишь меня. Что не уйдешь, но... Это не помогает. Ревность — она не слушается разума. Она живёт где-то глубже. И я хочу... — она зажмурилась на секунду, потом снова открыла глаза. — Я хочу её задушить. Радикально.
Инга молчала. Диана взяла её за обе руки и продолжила:
— Я хочу, чтобы ты была с ней. Не тайно. Не в моём воображении. По-настоящему. И я хочу знать, что даже после этого — ты вернёшься ко мне. Что ты будешь так же смотреть на меня. Так же целовать. Так же любить. Мне нужно это доказательство. Что я не потеряю тебя, даже если... даже если ты будешь с ней.
— Но это... — Инга пыталась подобрать слова, — это жестоко. По отношению к тебе. К Алисе. Ко мне.
— Нет, — возразила Диана. — Это честно. Алиса хочет этого. Она, может, сама ещё до конца не призналась, но я знаю. Она смотрит на тебя так же, как я. Она влюблена. И она моя сестра. Я хочу, чтобы она была счастлива. А ты... — она чуть улыбнулась. — Ты мечтала об этом с восьмого класса, разве нет?
Инга покраснела. Она не могла отрицать. Она действительно мечтала об Алисе годами. И то, что случилось на кухне, тот поцелуй, те прикосновения — они перевернули её душу. Но...
— Я не уверена, что это правильно, — сказала она. — Ты лежишь в
Катенька, Как я стала сучкой моего любимого