больнице. Ты ещё не восстановилась. А я... что, просто приду и скажу Алисе: «Привет, твоя сестра велела нам переспать»?
Диана тихо рассмеялась.
— Ну, можешь сформулировать более романтично. Но суть такая. Я хочу, чтобы вы обе были счастливы. И я хочу знать, что ты моя — даже после этого. Пожалуйста. Я знаю, что прошу о многом. Но для меня это важно. Очень.
Инга долго смотрела на неё. Потом вздохнула:
— Ты сумасшедшая. Обе вы сумасшедшие. И я, кажется, тоже.
— Это семейное, — улыбнулась Диана. — Так ты согласна?
Инга помолчала. Потом наклонилась и поцеловала её в лоб:
— Я подумаю. И поговорю с Алисой. Если она согласится... и если ты правда этого хочешь...
— Хочу, — сказала Диана.
Инга вздохнула:
— Тогда, наверное... да. Но только если ты пообещаешь мне, что это не разрушит нас.
— Обещаю, — прошептала Диана и прижала её руку к своей щеке. — Ты — моя, а я принадлежу тебе! Что бы ни случилось. Навсегда.
— --
25 июля, суббота. Вечер. Дом
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Ольга постелила Инге в комнате Дианы. Она взбила подушку, поправила одеяло, поставила на тумбочку стакан сока — и на секунду замерла, глядя на пустую кровать дочери. Где-то в груди снова шевельнулось чувство вины, но она заставила себя выдохнуть и выйти из комнаты.
— Спокойной ночи, Инга, — сказала она, закрывая дверь. — Чувствуй себя как дома.
— Спасибо, тёть Оль, — тихо ответила Инга.
Ольга прошла в спальню. Александр уже лежал в постели, читал что-то. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сказала:
— Я плохая мать.
Александр отложил книгу, повернул голову и открыл рот, чтобы возразить — но Ольга уже шагнула к кровати, наклонилась и закрыла ему рот поцелуем. Глубоким, жадным, требовательным. Александр ответил на поцелуй, и в этот момент она скинула халат, оставшись обнажённой. Её тело, зрелое и женственное, с мягкими изгибами и тяжёлой грудью, было открыто перед ним. Соски, тёмные и крупные, уже напряглись от возбуждения. Гладко выбритый лобок блестел — она была влажной.
— Мы утром говорили про это... — начал он, когда она оторвалась от его губ.
— Не надо, — прошептала она, покрывая поцелуями его шею. Она забралась на кровать, оседлала его бёдра, чувствуя, как его член прижимается к её киске. — Я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь, что я хорошая мать. Что я не виновата. Я всё это знаю. Мы говорили об этом утром. Но сейчас... — она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза, — сейчас я хочу тебе кое в чём признаться.
Александр молчал, ожидая.
— Я заглянула в палату к Диане... Когда там была Инга... Я видела, как они целовались. Инга и наша дочь. И это было так... так нежно, так сладко. Так возбуждающе! Меня это завело. — Она облизала пересохшие губы. — Я вдруг осознала что они любовницы. Я представила их секс. Представила Диану голой. И голову Инги между её ног. И наоборот — Диану между ног Инги. Я стояла в коридоре больницы и возбуждалась от мыслей о том, как моя дочь занимается сексом со своей девушкой. Понимаешь, Саша? Моя дочь в больнице, а я... я думаю о ней и теку.
Она сползла вниз, к его ногам. Стянула с мужа трусы, высвобождая его член. И посмотрела на него снизу вверх. В её голубых глазах горела похоть.
— Я похотливая блядь, Саша, — прошептала она облизывая его член. — Я грязная, развратная сука. Меня нужно наказать за это. Пожалуйста. Накажи меня.
Александр смотрел на неё, чувствуя, как возбуждение, которое он
Подруга фотомодель