раз, другой, третий, четвёртый. Она не могла выбрать, кто вкуснее. Ей нравились оба. Она хотела, чтобы им было хорошо. Она хотела, чтобы они запомнили этот минет. Чтобы рассказывали о нём другим: «Яна — супер соска».
Она работала старательно. Не просто сосала — она вкладывала в это всю себя. Смотрела на них снизу вверх, встречалась глазами. Улыбалась с членом во рту. Стона́ла, когда они гладили её по голове. Была послушной. Была страстной. Была их.
Петрович провёл ладонью по её волосам.
— Ты наше сокровище, Яна. Мы без тебя бы тут с ума сошли.
Она на секунду оторвалась от него и улыбнулась.
— Я здесь для этого, мальчики. Чтобы вы не сошли с ума. И чтобы я сама не сошла.
— Ты справляешься, — сказал Сергей. — Лучше всех.
Она снова взяла его в рот. Теперь она сосала по-другому — не просто готовила их к основному этапу, а наслаждалась процессом. Растягивала удовольствие. Она играла с их членами, как музыкант с инструментами. То быстро, то медленно. То глубоко, то только головку. То брала в рот яйца и вылизывала их, пока мужики не начинали дрожать.
— Достаточно, — сказала она наконец, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Теперь я хочу вас обоих внутри.
— Как ты хочешь? — спросил Сергей.
— Сергей, ложись на спину. Я сяду сверху. Петрович — в рот.
Сергей лёг на её узкую койку. Его голова упиралась в переборку, ноги свешивались. Яна забралась на него — сначала встала коленями на край, потом перекинула ногу. Она нависла над ним, глядя ему в глаза. Его руки легли на её бёдра, сжали их. Она взяла его член, направила в себя. Опустилась. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Чувствуя, как головка раздвигает половые губы, как ствол проталкивается внутрь. Она была мокрой — очень мокрой. Смазка текла по внутренней стороне бёдер. Он вошёл легко, до самого конца. Она застонала, запрокинув голову. Её грудь качнулась вперёд. Попа прижалась к его бёдрам.
— Хорошо? — спросил Сергей.
— Очень, — выдохнула она.
Она начала двигаться. Сначала медленно, раскачиваясь, привыкая. Потом быстрее. Её бёдра работали ритмично, как поршни. Большая попа шлёпала о бёдра Сергея с влажным звуком — шлёп, шлёп, шлёп. Грудь прыгала в такт. Рыжие волосы развевались. Она стонала, не сдерживаясь. Ей было всё равно, кто слышит. Пусть слышат все. Пусть знают: Яну трахают. Яна довольна.
Петрович встал перед ней. Его член был прямо у её лица — толстый, с набухшими венами, влажный от её слюны. Она открыла рот и взяла его. Снова начала сосать — теперь уже в другом ритме. Она должна была подстроиться под обоих. Сергей снизу двигался медленно и глубоко, растягивая удовольствие. Петрович — быстрее, но осторожно, боясь сделать ей больно. Она пыталась синхронизироваться. Её тело раскачивалось между ними, как маятник.
Руками она упиралась в грудь Сергея, чувствуя, как бьётся его сердце. Ногами обхватывала его бёдра. Ртом работала с Петровичем. Три точки контакта. Три источника удовольствия. Она была центром этой вселенной.
— Смотри на неё, — прошептал Петрович, обращаясь к Сергею. — Как она двигается. Это же искусство.
— Я вижу, — ответил Сергей, не открывая глаз. — Я чувствую. Она... невероятная.
Яна слышала их слова, и внутри разливалось тепло. Да. Она невероятная. Она шлюха. И это комплимент. Она ускорилась. Её стоны стали громче. Она чувствовала, как внутри нарастает волна — та самая, которая начинается внизу живота и расходится по всему телу.
— Я сейчас... — начал Сергей. Его пальцы сильнее сжали её бёдра. Дыхание стало частым, рваным.
— Кончай, — прохрипела она, оторвавшись на секунду от
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 10