не думала, что сможет кончить в такой толпе, с таким количеством мужиков. Но тело не спрашивало. Оно просто взорвалось. Она закричала — громко, пронзительно, на всю Дрочильню. Её тело затряслось в судорогах. Ноги забили по столу. Руки вцепились в края. Попа сжималась вокруг члена Димаса, киска — вокруг члена Жени, рот — вокруг члена Аркадия. Она кончала и кончала, и не могла остановиться.
— Блядь! — выдохнул Димас.
Мужчины, которые были в ней, кончили почти одновременно — от её судорог, от её криков, от её сжатий. Она глотала сперму, захлёбывалась, но не проливала. Сперма текла по лицу, по груди. Она была залита ею с головы до ног.
Когда оргазм схлынул, она лежала на столе, голая, дрожащая, в луже спермы. Глаза горели. Дыхание было рваным. Но она улыбалась.
— Ещё, — прошептала она. — Давайте ещё. Я не устала.
И они давали. Всю ночь.
Под конец, когда последний мужик вышел из неё и она осталась одна в Дрочильне, Яна лежала на мате перед зеркалом и смотрела на себя. Её тело было покрыто спермой, синяками от пальцев, красными следами от шлепков. Попа горела. Киска пульсировала. Горло саднило. Но глаза сияли. Она была счастлива. Она была шлюхой. Послушной, ненасытной, конченой.
Яна перестала носить форму. Не потому что форма была плохой — она была добротной, тёмно-синей, с нашивками. Но она была безликой. А она больше не хотела быть серой мышью. Она хотела быть женщиной. Той самой, на которую смотрят и хотят.
У неё была своя одежда. Она взяла с собой два чемодана. Тогда она думала: «Зачем мне красивые вещи на судне? Всё равно никто не увидит». Но теперь она передумала. Теперь она хотела, чтобы видели.
В первый день она надела простую белую футболку и джинсовую юбку чуть выше колена. Ничего особенного. Обычная одежда, в которой она ходила по выходным в Москве. Но когда она вошла в кают-компанию с подносом завтрака, мужики замерли. Они привыкли видеть её в мешковатой форме, а тут — обычная женщина в обычной юбке. И это сработало сильнее, чем любое откровенное платье.
— Яна, ты чего это? — спросил Петрович, откладывая ложку.
— Она пожала плечами. — Просто захотелось. Жарко.
— Жарко, — повторил он и посмотрел на её ноги. — Ну да, ну да.
Коля поперхнулся чаем. Аркадий уставился на её колени так, будто видел колени впервые в жизни. Сергей молчал, но его взгляд стал более... пристальным. Яна заметила всё это и улыбнулась про себя. Она просто надела юбку. Обычную юбку. А они уже поплыли.
На следующий день она надела лёгкое летнее платье — синее в белый горошек. На третий — чёрные леггинсы и длинную футболку, которая сползала с плеча. На четвёртый — шорты. Обычные джинсовые шорты, которые открывали ноги почти полностью. В Москве она стеснялась носить такие — думала, что у неё слишком полные бёдра. Здесь она не стеснялась ничего.
— Яна, ты с каждым днём всё короче одеваешься, — заметил Петрович. — К чему бы это?
— К лету, — ответила она. — Или ты хочешь, чтобы я в шубе ходила?
— Нет, я не против. Просто...
Он усмехнулся и ничего не ответил.
Одежда меняла не только отношение мужиков к ней, но и её собственное самоощущение. Она стала больше следить за собой. По утрам делала лёгкую зарядку в каюте — приседания, наклоны, растяжку. Не чтобы похудеть, а чтобы тело было гибким, послушным. Она заметила, что после двух месяцев регулярного секса её фигура изменилась. Талия стала уже — постоянная физическая нагрузка сделала своё. Живот подтянулся, но остался мягким,
Мама друга