его души, считала иначе. Унизительно — это запирать в чулане живую душу. Унизительно — это видеть, как красота увядает без восхищенных взглядов. Он любил Милу так сильно, что его любовь требовала расширения границ. Она была его лучшим творением, его шедевром, и художнику захотелось показать картину миру. Но мир — это слишком громко. Пока что — одному проверенному ценителю.
— О чем задумался? — Мила села напротив, обхватив свою чашку ладонями. Ее взгляд был лучистым, домашним. Святая невинность.
— О Паше, — спокойно ответил Сергей, глядя ей прямо в глаза. Это был его первый шаг. Словесный. Проба. — Что-то он давно не заходил. Может, пригласим в субботу? В баньке попаримся, шашлыки пожарим.
Мила пожала плечами, и в этом жесте не было ни тени подозрения.
— Пригласи. Мне он нравится. С ним легко.
Сергей почувствовал, как внутри медленно, туго забился пульс где-то в висках. Она сама не знала, что только что дала ему ключ. «С ним легко». Именно с этой легкости все и начнется. Легкое общение, легкий интерес, легкое, почти невесомое прикосновение — сначала к душе, к разуму, к смеху. А потом... Потом он посмотрит. И решит, стоит ли открывать дверь дальше. Или же у него хватит сил остановиться на пороге собственного безумия.
Он допил кофе. Вкус был горьким, но приятным. Как вкус предвкушения. Он еще не знал, чем обернется эта игра. Возможно, катастрофой. Возможно, величайшим триумфом их доверия. Но первый камень в этот тихий омут он бросит уже сегодня вечером, когда позвонит Павлу.
Сергей снова посмотрел на жену. Она, поджав ноги, читала сообщение в телефоне, и легкая улыбка тронула ее губы. Маленькая, уютная, такая родная. И такая незнакомая территория для самой себя. «Я просто хочу, чтобы она увидела себя моими глазами», — подумал Сергей. И тут же усмехнулся своей собственной лжи. Нет. Он хотел большего. Он хотел увидеть ее другими глазами. И именно это было самым стыдным и самым возбуждающим во всей этой затее.
За окном забарабанил дождь, смывая с веток липы последние следы зимней пыли. Город засыпал, а в доме Сергея только начинало просыпаться что-то темное, сложное и требующее немедленного выхода.
Суббота пришла, принеся с собой прозрачное, словно вымытое небо и запах мокрой земли. Сергей проснулся раньше Милы, осторожно, чтобы не разбудить, выбрался из-под одеяла и долго стоял у все того же окна, за которым липа уже набухала почками. Он чувствовал странное, пограничное состояние: как будто сегодняшний день был не обычным выходным, а неким рубиконом. Внутри все вибрировало. Страх и любопытство скрутились в тугой жгут где-то в солнечном сплетении. «Я же ничего такого не затеваю, — успокаивал он сам себя, глядя на пустую еще дорогу. — Просто баня, просто шашлык, просто друг».
Но пальцы, крутившие обручальное кольцо на безымянном, выдавали его.
Мила спустилась на кухню в легком домашнем платье, сонная, теплая. При виде ее спокойного, ничего не подозревающего лица Сергей почувствовал острый, почти болезненный укол. Совесть кольнула его где-то под левой лопаткой. Ведь она доверяет ему. Ведь идет за ним, как за каменной стеной. А он, Сергей, вознамерился проделать в этой стене небольшое оконце, через которое внутрь заглянет кто-то еще.
— Ты чего такой напряженный? — Мила налила ему чай и бросила взгляд, полный той простой, бытовой заботы, которая обычно успокаивала. Сегодня же она почти раздражала.
— Не выспался просто, — Сергей улыбнулся и поцеловал ее в висок. — Давай сегодня что-нибудь... полегче надень. Ну, не халат. Платье, что ли.
Она удивленно моргнула. Просьба была не в его духе. Обычно ему было все равно,
Случайный секс перед Новым годом