говорить со мной, но если ты заговоришь так перед судом — ты пропал. Таковы правила. Возвращайся на работу. Что бы ты ни делал, не давай Дженнифер никаких умных намеков на нашу стратегию. И не ссорься с ней!
Я поблагодарил ее и отправился обратно на работу. Теперь больше чем когда-либо я хотел освободиться от своей лживой жены-шлюхи и ублюдка, растущего у нее внутри.
*******
Адвокатам удалось согласовать график встреч с Кэти, который примерно подразумевал, что она проводит со мной чередующиеся недели. Не идеально, но приемлемо. Однако по мере приближения дня дачи показаний Дженнифер, она становилась все более раздражительной и непредсказуемой. Один день — «нам нужно все уладить», на следующий — «я тебя разорю». Когда настал день слушания, я спрятался в общественном туалете офисного здания, где находился кабинет её адвоката, и просидел там почти до самого начала дачи показаний. Лишь в последний момент я как ни в чём не бывало вошёл в конференц-зал.
(Справочная информация:
— deposition — в американском праве это досудебная дача показаний под присягой (не судебное заседание).
— waltzing into the conference room — буквально «вальсируя вошёл», но это идиома: демонстративно, непринуждённо, как ни в чём не бывало вошёл.)
Глаза Дженнифер широко распахнулись, и её охватила паника. Она принялась лихорадочно перешёптываться со своим адвокатом. Через мгновение они поспешно вышли из комнаты, чтобы переговорить наедине.
Минут через десять они вернулись и потребовали перенести допрос. Между адвокатами состоялся горячий спор, закончившийся тем, что Кэтрин пригрозила ходатайством о принудительных мерах и санкциях. Дженнифер и ее адвокат снова исчезли, дав Кэтрин возможность напомнить мне, чтобы я держал рот на замке. Дженнифер и Брандт вернулись, видимо, готовые продолжать. Дженнифер уже выглядела так, будто ей в задницу воткнули электрический провод. Ее глаза метались по сторонам, она изо всех сил старалась не смотреть на меня, а пальцы нервно барабанили друг о друга.
Допрос начался почти через 30 минут задержки. Несколько минут ушло на вводные вопросы, затем Кэтрин перешла прямо к слону в комнате.
— В вашем ответе на иск о разводе указано, что вы беременны. Это так?
— Да.
— На каком вы сроке?
— Мой гинеколог говорит, около восьми недель.
— В вашем ответе на иск о разводе указано, что биологическим отцом является мой клиент, Томас Грейнджер. Он является биологическим отцом вашего будущего ребенка?
Дженнифер нервно облизнула губы, затем посмотрела на своего адвоката. Она не ответила.
— Думаю, да, — неуверенно сказала она. Голова Брандта дернулась. Это был не тот ответ, которого он ожидал. Взгляд, которым Брандт наградил Дженнифер, должно быть, пропустил разряд тока через тот провод, что торчал у нее в заднице. Она взяла себя в руки и почти выкрикнула:
— Я имею в виду, он отец. Мой муж — отец. Определенно.
— Благодарю за уточнение, миссис Грейнджер, — твердо сказала Кэтрин, делая пометки в планшете. — Чтобы в протоколе было ясно: это ваше показание под присягой, что ваш муж, Томас Грейнджер, является биологическим отцом вашего будущего ребенка?
— ДА! — рявкнула Дженнифер. — Он отец, и он должен взять на себя ответственность и поддерживать нас!
Дженнифер открыто уставилась на меня. Она быстро теряла контроль и забыла, что допрос записывается на видео.
— Давайте поговорим об этом. Вступали ли вы в половую связь с кем-либо из мужчин, кроме мистера Грейнджера, за две недели до или после предполагаемого времени зачатия?
— ЭТО НЕ ВАШЕ ДЕЛО! — Дженнифер действительно завелась. Брандт выглядел так, будто кто-то игнорирует все его инструкции.
— Это дело мистера Грейнджера, — плавно сказала Кэтрин, — и он
Наказание Самиры за измену