выглянуло солнце. Я цеплялась за любой позитив в эту минуту, пока мы с Гейл шли через парковку к моей машине. Хорошо, что дождь не поливал, но даже под солнцем было зябко, а лёгкий ветерок покрывал меня мурашками при каждом дуновении. Меня приводила в ужас мысль, что раздеваться придётся прямо на улице, возле машины. Гейл заявила, что не верит, будто я разденусь, добравшись до её дома, — напомнила, что находиться там в одежде мне запрещено, значит, это единственный способ убедиться, что я не схитрю. Я попыталась переубедить её — клялась, что стяну всё в ту же секунду, как переступлю порог, — но она стояла на своём. По пути я высматривала на стоянке кого-нибудь из обеденной толпы, но пока, слава богу, было чисто.
— И не забудь пропылесосить под стульями, — продолжала Гейл перечислять мои обязанности по уборке. — И за диваном тоже. Только сперва протри пыль, а потом уже пылесось — так за один раз всё соберёшь.
— Я поняла, Гейл, — раздражённо отозвалась я, заметив свой автомобиль в дальнем конце стоянки. — Хотите верьте, хотите нет, но убираться мне не впервой.
— Си-Джей должна подъехать вскоре после встречи с ректором, — не унималась Гейл. — Убираться она тебе вряд ли поможет, зато, возможно, расскажет подробнее о твоём будущем здесь, в институте. Кстати, я заметила: Эмбер назначила себя твоей личной защитницей. Надеюсь, она не пострадает.
Я тревожилась за Эмбер. Она такая маленькая — и при этом выступает против весьма недружелюбных личностей. Но выглядит бесстрашной; мне бы её уверенности.
— Ты не знаешь, что с Тесс? — спросила я, вспомнив про неё за обедом.
— С какой ещё Тесс? — Гейл явно не поняла, о ком речь.
— Тесс Рамирес, — пояснила я. — Та девушка, что сидела вчера на скамейке запасных с травкой.
— А, — вспомнила Гейл. — Мексиканочка с волосатой промежностью. Понятия не имею и, честно говоря, мне всё равно. Нечего прогуливать пары ради того, чтобы обкуриться.
Когда мы подошли к моей машине, Гейл выудила ключи из кармана и подняла их в руке.
— Сначала одежда, — скомандовала она, едва я потянулась за ключами. — Получишь, когда твои тряпки окажутся у меня в руках.
— Гейл?
— Без пререканий. Раздевайся.
Я ещё раз оглядела стоянку — нет ли кого поблизости. В дальнем конце виднелась пара человек, но они, слава богу, слишком далеко, чтобы что-то разглядеть. Решив покончить с этим как можно быстрее, я стянула топ через голову и, сняв с плеч, отдала Гейл. Едва она его взяла, я подцепила трусики и одним движением спустила их по ногам до ступней и протянула ей.
— Ключи, пожалуйста, — попросила я, пытаясь прикрыться руками. Внезапно стало ещё холоднее.
— И туфли тоже, лапочка, — улыбнулась она.
Как ни горько было расставаться с одеждой, против туфель я не возражала: ступни уже горели, и икры начинали ныть. Я отдала ей обувь, она вложила ключи мне в ладонь, и я мигом отперла дверцу и юркнула внутрь. На сиденье на этот раз полотенца не оказалось, и от холода я вздрогнула. Никак не привыкну к этой голой жизни.
— Бак полный, — сообщила Гейл. — В машине ничего, чем можно прикрыться, так что даже не ищи. Права в переднем кармане рюкзака — на случай, если остановят. Увидимся позже, Аманда. И если сегодня вечером не свидимся — надеюсь, всё пройдёт хорошо.
Она захлопнула дверцу и зашагала обратно к институту, оставив меня одну — голую — в машине. По крайней мере, приятно было оказаться в чём-то знакомом:
ДРОН