эта машина у меня уже почти полтора года, и я чувствовала себя в ней как дома. Правда, я не забывала, что здесь есть камера и меня снимают, даже когда я просто сижу без дела. Я завела двигатель и покатила через парковку к выезду. Чёрт, у ворот торчат какие-то типы и курят. Блин, и мне проезжать прямо мимо них! Их там человек шесть, стоят справа от ворот — достаточно просто повернуть голову и сразу увидят, что на мне ничего нет. Но другого выхода нет, если только не кружить по стоянке, пока они не уйдут, — а сзади уже пристроилась машина. Ладно, просто смотреть вперёд и делать вид, что не замечаю их, а они — меня.
— О боже мой! — завопили две девушки, едва я медленно проехала мимо. Пришлось переползать через «лежачего полицейского» у ворот, так что быстро не вышло. — Гляньте, она голая!
Я продолжала смотреть вперёд, пока вся компания заулюлюкала. Отъехав, глянула в зеркало — все прыгали, махали, мол, вернись. Остаётся надеяться, что не узнали. Я прибавила газу и свернула на боковую улочку — лишь бы не выезжать на главную, чтобы не застрять на светофоре и не засветиться, как в четверг утром. К счастью, до дома Гейл недалеко, и я надеялась добраться побыстрее, без лишних остановок. Я то и дело проверяла зеркала — кто сзади, кто рядом — и следила за скоростью. Включила радио, чтобы отвлечься, — и заиграла песня, которую я люблю. Я не большая фанатка Хилари Дафф, но «So Yesterday» мне нравится, и я невольно начала подпевать — сердце хоть немного унялось.
— When I wake up it'll seem so yesterday, so yesterday... — выводила я вместе с радио. Хотелось бы и впрямь — как в песне — оставить всё позади. К несчастью, впереди ещё столько неизвестного, что никак не отпустит. Я и боюсь, и жду того, что Эмили и Си-Джей собираются рассказать мне сегодня вечером. С одной стороны, хочется наконец узнать, ради чего весь этот кошмар, — с другой, страшно услышать, какие ужасы они уготовили мне в будущем и смогу ли я когда-нибудь вырваться. Скорее бы весточка от Скотта с друзьями. На его бирке было сказано, что со мной свяжутся, — лишь бы не слишком поздно.
Я свернула на очередную улочку — до дома уже рукой подать, — как вдруг заметила припаркованную полицейскую машину. О, чёрт! Так, сползаем пониже в сиденье и делаем вид, что всё в порядке. Я старалась успокоиться глубокими вдохами, приближаясь к патрулю. Внутри сидели двое полицейских и оба повернули головы в мою сторону. Господи, только бы не заметили, что я голая. Блин, они точно смотрят. Просто едем дальше, как ни в чём не бывало. Проехав, я глянула в зеркало — вроде пронесло... пока не подъехала к перекрёстку. Я так нервничала, что проскочила знак «стоп». Навстречу, к счастью, никто не ехал, но копы заметили — мгновенно вырулили и пристроились сзади. Чёрт побери, Аманда, идиотка! Теперь ты попала! Почему не смотрела на дорогу?! Я обернулась: они висели прямо за мной с мигалками — требуют остановиться. Дышать стало нечем — горло будто закупорило от страха, сердце норовило выпрыгнуть. Боже, мне конец. Меня арестуют, отвезут в участок, родителям придётся вносить залог, и я должна буду объяснить, почему разъезжаю по городу голой, а они наорут, а я разревусь, и все вокруг узнают, и я умру от чудовищного позора... Блин, этого просто не может быть.
Раб и Госпожа