— К тебе это не имеет никакого отношения, — отозвалась я, отворачиваясь. — Скажи спасибо моим расшатанным нервам. — Я подняла руки, прикрывая грудь.
— Опусти, — приказала она. — Твоё тело теперь — для показа, и я хочу на него смотреть, так что при мне не закрывайся. Тебе, между прочим, уже говорили. Более того: раздвинь-ка ноги, — неудобно ведь всё время сидеть с сомкнутыми коленями.
Новая волна стыда накрыла меня, пока я заставляла себя убрать руки с груди. Ещё труднее было раздвинуть перед ней ноги — и когда я это сделала, то почувствовала, как между ними снова проступает влага. Боже, до чего неприлично.
— Чуть шире, милая, — опять скомандовала она. — Не надо в полный шпагат, но чтобы я, бросив взгляд, всё видела.
Чёрт бы её побрал: то, что ей это в кайф, делало всё в сто раз гаже. Я глубоко вздохнула и развела ноги ещё, пока она не сказала «хватит». В её глазах плясало откровенное наслаждение, когда она оглядела меня и положила руку на бедро.
— Какая же ты милашка, Эми, — снова поддела она. — Я так рада, что ты наша. Вижу, ты раскрываешься там, внизу.
Она скользнула рукой мне в пах, и её палец задел меня — я вздрогнула.
— Пахнет очень даже, — сообщила она, поднеся палец к носу, а затем и к языку. — И на вкус — ничего. — Я снова отвернулась.
— О Боже, — вырвалось у меня. — Ты отвратительна.
— Ой, ты меня обожаешь, — насмешливо протянула она. — Вот что я тебе скажу: если бы не наше условие насчёт девственности, я бы так набросилась на тебя, что у тебя бы внутренности высосало. Помню, как мне впервые сделали хороший куни — казалось, я в эпизоде «Скользящих» и меня тащит сквозь временной туннель, а мимо пролетают вспышки света.
— Я правда не хочу про это слушать, — выдохнула я, чувствуя тошноту. Мысль о Си-Джей и оральном сексе вызывала рвотный рефлекс. Вот уж рада, что я девственница, — если хоть это удерживает её.
— Какая же ты зажатая, Эми, — фыркнула она. — Наверное, мама тебя чересчур затискала. Ну ничего, в этом твоя прелесть.
Я была рада, что после этого она замолчала, и мы проехали несколько миль в тишине. Я смотрела в окно; Си-Джей слушала хип-хоп. Я не против рэпа, но он быстро надоедает, а уж когда «Hey Ya» крутят двадцать четыре часа в сутки... Господи, как меня тошнит от этой песни. Я почти обрадовалась, когда пошла реклама.
— Приходите сегодня в Rose Garden! — объявил голос из радио. — «Портленд Трэйл Блэйзерс» проводят последний предсезонный матч перед стартом нового сезона.
«Блэйзерс» были нашей местной командой НБА и единственной крупной профессиональной франшизой в штате. Мой отец с братом — ярые болельщики, и я пару раз ходила с ними на игры, и было весело, хоть половину времени я не понимала, что происходит. Я до сих пор путаюсь в правилах дальше того, что бросок стоит два очка, но иногда — одно, а иногда — три. Брат, должно быть, на седьмом небе: работает на «Финикс Санз» в Аризоне и, наверное, получает деньги за то, что ходит на матчи. За это ему стоит благодарить меня — но он-то не знает.
— Ещё есть отличные места! — не унимался диктор. — «Блэйзерс» против «Финикс Санз» сегодня в 19:30. Приходите все!
Чёрт, они играют против «Санз» — какое совпадение. У съезда на Орегон-Сити Си-Джей свернула.
Новогодняя прогулка