повышения квалификации преподавателей, ты не забыла? Так что завтра занятий нет. Так что наслаждайся платьем — возможно, в нём тебя некоторые твои сокурсники увидят в последний раз.
Я не хочу в это верить, правда не хочу. Не могу представить, как приду в институт без одежды — да и вообще появлюсь в городе. Все люди, с которыми я выросла, увидят меня голой постоянно, и меня запомнят именно такой. До конца жизни они будут рассказывать, как учились вместе с голой девочкой, как я просто перестала носить одежду, а как мне это сошло с рук — непонятно, но сошло, и те, кому они расскажут, захотят узнать обо мне всё, и им расскажут всё, что знают. От одной этой мысли меня пробирает дрожь.
— О, смотри, Аманда, — сказала Эмили и указала на мою маму, которая только что подъехала и искала место для парковки. — Прямо вовремя. Я позвонила твоей маме, после того как ты легла спать, и попросила её присоединиться к нам на встрече. Я хочу, чтобы она из первых рук узнала, чем ты будешь тут заниматься, — и будет выглядеть так, будто она тебя поддерживает. Рада, что она согласилась прийти. Как мне вчера рассказала Си-Джей, твой отец спал на диване — видать, всё прошло не очень гладко.
— Спасибо, что, возможно, разрушили мою семью, — огрызнулась я. — Я думала, если я подчинюсь, этого не должно было случиться.
— О, они не разведутся, мы этого не допустим, — ответила она. — Не переживай, крошка, твои предки останутся вместе, хотят они того или нет. Ни у моих родителей, ни у родителей Си-Джей брака не было, так что мы намерены проживать эту жизнь через твоих родителей. Знаю, звучит извращённо, но мы такие. Пошли, поговорим с твоей мамой — я хочу, чтобы вы обе кое-что увидели перед встречей.
Эмили протянула мне пару сандалий, и мы вышли из машины. Платье на мне было очень коротким — едва прикрывало бёдра — и без рукавов, так что, пока мы шли к маминой машине, я ужасно замёрзла. По крайней мере, надо отдать должное: выглядело платье стильно — с оборками вокруг глубокого выреза и глубокого красного цвета, почти винного; будь у меня туфли получше, я бы смахивала на гостью кинопремьеры. Когда мы подошли, мама вышла из машины и крепко обняла меня — и я с радостью обняла её в ответ.
— Привет, мам, — мягко сказала я. — Прости, что она заставляет тебя идти на это.
— Я сама хотела, — сказала она, отпуская меня. — Я не хочу, чтобы ты проходила через это одна. Если я могу быть рядом — я буду. Мне так жаль, что это я навела их на тебя... я правда верила, что помогаю тебе.
— Я прощаю тебя, мам, но надеюсь, ты усвоила урок.
— Усвоила.
— Так, всё это очень мило, конечно, — перебила Эмили, — но это не светская встреча, у нас работа. Вы видите вон тот фургон на стоянке? — Она указала на большой металлический фургон в дальнем углу парковки. — Давайте-ка быстренько прогуляемся туда, прежде чем заходить. Я хочу, чтобы вы обе увидели, как у нас всё устроено в институте.
Этим утром было очень холодно, пока я шла с мамой и Эмили к огромному фургону, припаркованному в дальнем углу институтской стоянки, так что я позволила маме обнять меня за плечи, чтобы согреться. Дул лёгкий ветерок, и мне приходилось придерживать подол платья, чтобы ветром не задрало — под платьем-то ничего нет. Я спросила
Смерть Донжуана