успела она привыкнуть к наполненности, как с двух сторон к кровати подошли Паша и Серёжа. Они не стали ждать очереди, а просто опустились на колени рядом с её плечами и, переглянувшись, каждый взял в ладони по груди.
— Охренеть, — выдохнул Паша, сжимая её левую грудь обеими руками. Его пальцы утонули в мягкой, податливой плоти, не в силах охватить и половины. Он начал мять её, как тесто, грубо, по-хозяйски, перекатывая тяжёлое полушарие в ладонях. Сосок тёрся о его шершавые ладони, становясь ещё твёрже. — Ты глянь, какая... Как две подушки. Я такие только в порно видел.
Серёжа взялся за правую, сжал так, что Светлана застонала сквозь стиснутые зубы.
— Не меньше пятого размера, — авторитетно заявил он, подбрасывая грудь на ладони, заставляя её колыхаться волнами. — А может, и шестого. Натуральная, не силикон — вон как растекается. Знаешь, тётя, сколько баб за такие сиськи деньги платят? А у тебя свои, родные.
— Тяжёлые, зараза, — усмехнулся Паша, поднимая грудь снизу и отпуская, чтобы она с глухим шлепком упала обратно на грудную клетку. — Каждая килограмма по два, не меньше. Как два мешка с молоком. Давно хотел такие потискать.
Светлана стонала, извиваясь под ними. Их грубые, жадные прикосновения к её груди отдавались электрическими разрядами прямо в клитор. Она чувствовала, как Дима продолжает трахать её влагалище, а чужие пальцы терзают её соски — щипают, скручивают, оттягивают вверх, заставляя груди вытягиваться конусами.
— Смотри, как на них реагирует, — заметил Серёжа, кивая на её лицо. — На, пососи пока.
Он взял её за подбородок, развернул к себе и, не спрашивая, сунул два пальца ей в рот. Светлана послушно начала сосать, обводя языком его пальцы, глядя ему в глаза снизу вверх.
— Точно сучка, — резюмировал Паша, продолжая мять её левую грудь с таким усердием, что на белой коже оставались красные следы от его пальцев. — Сиськи — во, рот работает — во. Слушай, а может, между сисек ей засандалить? Как думаешь?
— Успеем ещё, — отозвался Серёжа, вынимая влажные пальцы из её рта. — Сначала пусть Артём её в жопу отжарит. Давай, Артём, не тормози. Мы тут с Пашей пока грудь помнём.
Они продолжали жадно мять и тискать её груди, по очереди наклоняясь, чтобы грубо пососать соски, пока их друзья набирали ритм.
Артём забрался сзади, плюнул на её анус и начал вставлять член в задницу. Двойное проникновение — то, от чего она сходила с ума. Её тело колыхалось между ними, мощные ляжки дрожали, большая жопа ходила ходуном, издавая влажные, хлюпающие звуки.
— Ох, бля, — выдохнул Дима, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг его члена. — Тётя, ты как мечта.
— Жёстче, — прошептала она. — Ебите меня жёстче.
И они её ебли. Дима в пизду, Артём в задницу — в такт, то одновременно, то по очереди, заставляя её кричать. Светлана забыла, где она, кто она, сколько ей лет. Остались только толчки, наполненность, и то сладкое, обжигающее чувство, когда два члена двигаются внутри неё, растягивая, раздвигая, заставляя её тело подчиняться. Паша и Серёжа стояли рядом, гладили себя, снимали на телефоны, комментировали.
— Смотри, как жопа трясётся, — сказал Паша. — Как студень на тарелке.
— А сиськи — во! — Серёжа показал большим пальцем. — Каждая по два кило, не меньше.
Светлана не обижалась. Она хотела слышать это. Хотела, чтобы её унижали, потому что унижение стало её наркотиком. Чем грязнее слова, тем сильнее она возбуждалась.
Дима кончил первым — с громким, животным рыком он вогнал член до самого основания и замер,
Дембель - 2