прицелившись, харкнул в растянутый анус. — Вот так. На счастье, тётя.
— Ну-ка, ну-ка... — Паша, всё ещё находясь в ней спереди, замедлил темп, но не остановился. Он тоже повернул голову, чтобы увидеть, как три плевка исчезают в развороченной дыре. — Я отсюда не достану, но мысленно с вами. Тёть, а тебе нравится, когда тебе в жопу плюют?
— Да-а-а... — выдохнула Светлана, чувствуя, как чужая слюна стекает по стенкам в её прямую кишку. — Да, нравится... Это моё... моё место...
Дима переглянулся с парнями, и по комнате пробежал тот особый, предвкушающий смешок, который Светлана уже научилась распознавать — он означал, что сейчас придумают что-то новое, что-то, чего она ещё не пробовала.
— Место, говоришь? — Дима хлопнул её по багровой, пылающей ягодице, заставляя вздрогнуть. — А раз это твоё место, то мы его пометим. Как метят место для сучки. Парни, у кого есть чем?
— Да у всех есть, — осклабился Паша, берясь за ремень джинсов. — Я лично пиво уже в себя залил, а оно обратно просится. Пусть тётя принимает.
— На спину её переверните, — скомандовал Артём. — Чтобы видели всё.
Они грубо, без церемоний перевернули Светлану со спины на четвереньки, а потом уложили на лопатки, заставив подтянуть колени к груди и обхватить их руками. Она оказалась в унизительнейшей позе — раздвинутая, раскрытая, с задранными вверх бёдрами, между которых зиял её растянутый, пульсирующий анус, обрамлённый багровыми, распухшими складками. Её большие, тяжёлые груди растекались по рёбрам, живот колыхался от частого дыхания, а лицо — раскрасневшееся, с размазанным макияжем — смотрело снизу вверх на четверых парней, обступивших её со спущенными штанами.
— Держи себя, — велел Дима. — Сама. И смотри на нас.
Светлана послушно обхватила свои ляжки, разводя их ещё шире, и замерла. Первым подошёл Серёжа. Он взял член в руку, приставил головку прямо к растянутому, сочащемуся спермой отверстию, но не вошёл — а, усмехнувшись, расслабился. Первая струя мочи ударила в зияющую дыру — горячая, желтоватая, шипящая. Светлана вскрикнула от неожиданности, почувствовав, как жгучее тепло врывается внутрь, заполняя прямую кишку. Ощущение было невероятным — обжигающим, глубоким, наполняющим. Её кишечник, раздражённый грубым сексом и свечами, теперь затапливало чужой мочой, и от этого унижения её клитор запульсировал с новой силой. Она застонала, запрокинув голову, не в силах отвести взгляда от Серёжи, который с явным наслаждением опорожнялся прямо в её развороченную задницу.
— Принимай, сучка, — процедил он сквозь зубы, и последние капли упали в переполненное отверстие, выплеснувшись наружу, на простыню. — Ох, как хорошо пошло...
— Теперь я, — Паша оттолкнул его, занимая место. Его член тоже приставился к уже заполненному, хлюпающему анусу, и новая струя — более обильная, пенистая от выпитого пива — хлынула внутрь. Светлана закричала громче, чувствуя, как жидкость поднимается внутри, заполняя все изгибы её кишечника, как давление растёт, как тёплые струйки начинают вытекать обратно, стекая по промежности и копчику на грязную простыню.
— Не ссы мимо, тётя, — засмеялся Дима. — Всё в себя, до капли. Это наше, не разбазаривай.
— Стараюсь... — прошептала она, и это было правдой: она изо всех сил сжимала истерзанный сфинктер, пытаясь удержать внутри горячую, переливающуюся жидкость, но мышцы не слушались, и моча продолжала вытекать при каждом сокращении.
— Моя очередь, — Артём встал на место Паши, и его струя была самой сильной и долгой. Он мочился в неё методично, водя головкой по краям растянутого отверстия, орошая его изнутри, а потом направил струю прямо на её промежность, на распухшие половые губы, на клитор, заставляя Светлану
Не оставляйте меня одну