входил в неё глубоко, с влажным шлепком при каждом толчке. Рита стонала — громко, на всю квартиру.
— Да! Да ! Еби меня! Еби свою шлюху!
— Нравится, сучка? — рычал он, шлёпая её по ягодице. Звук был звонким, как выстрел. На коже оставался красный след.
— Да! Шлёпай меня! Называй меня шлюхой! Я твоя шлюха!
У изголовья кровати стоял второй парень — Кир, кажется. Он был без штанов, его член, длинный и тонкий, был в полной боевой готовности. Рита наклонилась и взяла его в рот — жадно, глубоко. Теперь её трахали с двух сторон — один в киску, другой в рот. Она мычала, давилась, но не останавливалась. Слюна текла по её подбородку, капала на простыню.
А на полу, на одеяле, сидели ещё. Они ждали очереди.
Сёма стоял в дверях и не мог пошевелиться. Его мозг отказывался воспринимать то, что он видел. Его мать — его скромная, домашняя мать, которая готовила ему завтраки, — стояла на четвереньках перед парнями и стонала от удовольствия. Она называла себя шлюхой. Она просила, чтобы её шлёпали. Она сосала им.
— Мама? — его голос прозвучал тихо, почти как писк.
Но никто не услышал. Музыка играла из телефона — какой-то ритмичный бит. Стоны Риты перекрывали всё. Ее продолжали трахать, ускоряясь. Остальные подбадривали их криками.
— Давай, Димон! Жёстче её!
— Смотри, как она сосёт! Вот это глотка!
— Рита, ты огонь!
И Рита кончила. Сёма видел это своими глазами. Её тело выгнулось дугой, она закричала так громко, что у него зазвенело в ушах. Она дёргалась в судорогах, её ноги тряслись. А парни продолжали трахать её.
— Мама! — крикнул Сёма громче.
На этот раз его услышали. Дима обернулся, увидел его в дверях. Но он не остановился. Он продолжал двигаться, глядя Сёме прямо в глаза.
— О, ты че пришел, — сказал он, тяжело дыша. — Проснулся? Извини, мы тут немного заняты.
— Что вы с ней делайте! — Сёма шагнул в комнату.
— А что, не видно? — Дима усмехнулся. — Трах... трахаю её... ох, бля... сейчас кончу...
Он ускорился и вышел из Риты. Схватил её за волосы, притянул к себе.
— Рот открывай, — приказал он.
Рита, всё ещё дрожащая после оргазма, послушно открыла рот. Дима кончил ей на язык. Второй тоже кончил следом — на лицо. Сперма потекла по её щекам, по губам, по подбородку. Рита глотала, давилась.
— Мама! — Сёма не мог отвести взгляд. — Что ты делаешь?!
Рита вытерла рот рукой и посмотрела на сына. Её глаза были мутными — то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, то ли от всего сразу.
— Сём, — сказала она, пытаясь прикрыться простынёй. — Иди... иди в свою комнату. Потом поговорим.
— Что значит «потом поговорим»?! — он почти кричал. — Ты... ты спишь с ними! Со всеми!
— Сём, пожалуйста... — Рита начала приходить в себя. Стыд начал проступать на её лице. — Я всё объясню. Потом. Дай мне... дай мне одеться.
— Нет уж, — Кир встал с одеяла. — Мы ещё не закончили. Сёма, ты выйди. У нас тут, как видишь, процесс.
Сёма смотрел на них, на свою мать, на её голое тело, покрытое каплями спермы, на её распухшие губы, на её виноватые глаза. Он не знал, что делать.
Сёма развернулся и вышел. Он прошёл на кухню, сел за стол, обхватил голову руками. В висках стучало. Его тошнило — не от водки, а от увиденного. Его мать. Шлюха. Общая. Для всех.
Мы налили ему ещё водки. Он выпил залпом, даже не поморщился. Потом ещё. Потом ещё. Мы говорили
В гостях у Жанны