Её тело содрогнулось в мощнейшем оргазме. Она забилась в судорогах. Её крики, наверное, были слышны на весь подъезд. Я чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг моего члена, пульсируют. Лёха тоже застонал — он тоже был на грани.
— Давай в рот сливай! — крикнул я.
Мы вышли из неё. Рита, всё ещё дрожащая после оргазма, послушно перевернулась на спину и открыла рот. Мы встали над ней — два парня, два члена. Лёха кончил первым — струя спермы ударила Рите на язык, на нёбо. Я кончил следом — туда же. Сперма заполнила её рот, потекла по подбородку, по щекам. Рита глотала, не пролила ни капли. Когда мы закончили, она облизала губы, собрала пальцами сперму с подбородка и облизала их.
— Хорошие мальчики, — сказала она хриплым голосом. — Очень хорошие. Я давно так не кончала.
Мы, запыхавшиеся, мокрые от пота, оделись кое-как — я натянул штаны, Лёха свои штаны. Рита осталась лежать на кровати — голая, растрёпанная, счастливая. Её тело блестело от пота в тусклом свете ночника.
— Мы на кухню, — сказал я. — Там ещё пацаны ждут. Ты как — примешь их?
— Да, — она кивнула. — Пусть заходят. Я хочу ещё. Я сегодня голодная.
— Слышал? — я хлопнул Лёху по плечу. — Пошли.
Мы вернулись на кухню. Кир, Димон, Стёпа и Жека сидели за столом, пили водку и ждали. Увидев нас, они оживились.
— Ну чё? — спросил Кир. — Как она?
— Огонь, — ответил я. — Я такого ещё не видел. Она реально голодная. Идите. Трахайте её как хотите. Она сама просит.
— Охренеть, — Димон встал, поправляя ширинку. — Вот это тёлка.
— Вот это, блядь, — усмехнулся Жека. — Погнали.
Они пошли в спальню — Кир первым, за ним Димон, Стёпа и Жека. Мы с Лёхой остались на кухне. Налили себе ещё по рюмке, выпили. Закусили солёным огурцом. Из спальни доносились звуки — стоны Риты, мужские голоса, шлепки тел. Я слышал, как Кир рычит: «Давай, шлюха, глубже! Бери до самого горла!» Как Димон стонет: «Какая жопа! » Как Стёпа, самый тихий из нас, тоже что-то мычит — видимо, кончает. Жека громко ржёт и комментирует: «Смотри, как она скачет! »
Это продолжалось долго. Мы с Лёхой успели выпить ещё по паре рюмок, покурить, обсудить прошедшее. Я рассказал ему, как Рита сосала, как стонала, как кончала. Он рассказал мне, как она брала его в попу. Мы сравнивали ощущения. Это был странный разговор — два друга обсуждают женщину, которую только что трахали вдвоём.
Сёма проснулся от шума. Где-то в квартире что-то ритмично стучало — размеренные удары, которые сотрясали стены. И ещё — голоса. Мужские. Громкие, возбуждённые. И женский голос — его матери, Риты. Она стонала. Нет, не просто стонала — она кричала.
Он поднял голову от стола. Голова гудела, во рту было сухо. Он не сразу понял, где находится. Потом память вернулась — кухня, пацаны, водка.
А теперь — эти звуки.
Он встал, покачнулся. Ноги были ватными, голова кружилась. Он пошёл по коридору, держась за стену. Звуки становились громче. Это было из спальни. Дверь была приоткрыта.
Он заглянул. И замер.
Его мать, тётя Рита — его собственная мать, — стояла на четвереньках на кровати. Она была полностью голой. Её большая грудь свисала вниз, раскачиваясь в такт движениям. Сзади к ней пристроился тот самый Дима — он держал её за бёдра и трахал с такой силой, что кровать ходила ходуном. Его член
Одна ночь с клеопатрой