секунду она была просто женщиной, которую только что трахнули, и которой это чертовски понравилось.
И когда его взгляд на миг дрогнул, когда он, кажется, сглотнул комок в горле, Таня поняла: её игра сработала. Он не убежит. Он останется. И это презрение в его глазах, которое должно было уничтожить её, наоборот, дало ей невиданную ранее силу. Ведь это его презрение пахло страхом, страхом перед её новой, дикой свободой. И она была готова окунуть его в этот страх с головой.
— Ну, кто ебать будет? — голос Олега прозвучал хрипло.
Саша всё ещё удерживал Таню за талию, пальцы его влажной левой руки подрагивали. Правой он хлопнул Олега по плечу:
— Вместе. Один в рот, другой в пизду.
Олег коротко кивнул. Саша подхватил со стола коробок спичек, вытряхнул две, одну обломил, зажал в кулаке и вытянул к Тане.
— Выбирай, Танюша. Короткая будет целоваться, длинная — входить. Где кому — судьба решит.
Пауза зависла. Две спички — две роли. Можно возмутиться. Можно прогнать их. Тогда что? Снова лечь под борова, а потом доводить себя до оргазма пальцами, думая о сыне и его друге, и ненавидеть себя за это? Нет.
Пальцы метнулись к короткой спичке. Вытянула. Саша расхохотался:
— Пизда моя! Становись раком, Танюш.
Она подчинилась — не раздумывая, словно тело само знало, что делать. Опустилась на четвереньки. Линолеум холодил колени. Платье задралось до поясницы, открывая бёдра и съехавшие трусики. Олег шагнул вперёд и встал перед ней. Его ширинка была расстёгнута, член стоял — плотный, с багровой головкой. Таня сглотнула.
— Открой рот, мама, — произнёс он, и его ладонь легла ей на щёку. Большой палец обвёл скулу, погладил. Приказ звучал мягко, но в нём не было просьбы.
Губы разжались. Олег ввёл член — не резко, плавно, заполняя рот тёплой, гладкой плотью. Таня вдохнула через нос, приспосабливаясь. Двадцать лет назад она делала мужу минет, но тот никогда не позволял кончить в рот и перестал отвечать ей тем же. Сейчас всё было иначе. Олег взялся за её затылок и сразу задал темп — быстрый, требовательный, без церемоний. Она зажмурилась и постаралась не давиться. Челюсть ныла, слюна скопилась в уголках губ и потекла по подбородку.
Сзади зашуршала одежда. Ремень звякнул о пол. Горячие ладони легли на её бёдра и развели их шире.
— Ну и вид, — выдохнул Саша. Он больше не смеялся. Голос дрожал. — Талия узкая, бёдра широкие, и пизда... господи. Когда я ласкал тебя, чувствовал, какой выпуклый лобок. А сейчас вижу — это же произведение искусства. Твой муж дурак, Таня. Настоящий мужик трахал бы такую женщину каждый день и никому бы не отдал. А ты всё ещё молодая. Небольшой животик только украшает, и грудь... да, она чуть отвисшая, но это кайф. Живая грудь. Моя.
Его дыхание стало громче. Кончик члена скользнул по мокрым складкам — вверх-вниз, едва касаясь. Таня дёрнулась и попыталась податься назад, насадиться сама, но Олег крепко держал её за голову, не пуская, и из горла вырвался лишь сдавленный стон разочарования.
Саша тихо засмеялся. И вошёл.
Одним толчком, до конца. Широкий, длинный, он растянул её изнутри так, что в глазах вспыхнули искры. Таня взвыла сквозь рот, набитый плотью сына. Ощущение наполненности было ошеломляющим — казалось, Саша достаёт до самой матки, занимая всё пространство, вытесняя воздух, мысли, стыд.
Ладони Саши сжали её бедра с такой силой, что наверняка останутся следы. Он начал двигаться — резко, без прелюдии, гоняя её тело вперёд-назад. Таня качалась на коленях, рот скользил по члену Олега, горло сжималось. Перед глазами плыло.
Горестно-кровавая слеза