Несколько минут, а может, и все десять — Катя уже не понимала. Наталья то вбивала в неё пальцы, глубоко и резко, заставляя стонать в голос, то вынимала их и с размаху шлёпала по покрасневшей ягодице, оставляя горящие отпечатки. Катя вздрагивала, вскрикивала, закусывала губу до крови, но не смела протестовать.
— Не останавливайтесь... — умоляла она, хотя никто и не собирался.
Наталья будто забыла, в каком месте находится. Она не контролировала стоны Кати, не следила за дверью, ни о чём не думала, кроме собственного удовольствия и власти. И поэтому услышала только скрип — дверь открылась, и кто-то замер на пороге.
Она резко обернулась.
В дверях стоял мужчина лет сорока, в рабочей форме, с застывшим лицом и округлившимися глазами. Он смотрел на голую Катю, согнутую над креслом, с мокрыми бёдрами и прикушенной губой.
Катя тоже замерла, перевела взгляд на Наталью и увидела, как та побледнела. Наталья узнала мужчину — это был муж одной из уборщиц, с которой она встречалась в этом же зале раньше. Та самая уборщица, которая видела её на коленях и не только. Она знала, кто такая Наталья на самом деле.
Мужчина смотрел на голую девушку. Когда до него дошло, что он увидел, он пробормотал:
— Извините... ухожу...
И попытался выйти, но Наталья уже кинулась к двери, оставив Катю одну.
— Подождите! — крикнула она, выскакивая в коридор.
Катя, перепуганная до дрожи, начала быстро натягивать одежду — юбку, блузку, трясущимися пальцами застёгивать пуговицы. Сердце колотилось где-то в горле, в голове билась одна мысль: всё кончено, всё узнают, все увидят, какая я...
Она осмотрелась по сторонам, ища выход. И нашелся — запасные двери, о которых она раньше даже не задумывалась. Катя метнулась к ним, не думая, куда они ведут, рванула на себя — и они открылись. Она быстро шагнула в проход и, не оглядываясь, пошла по коридору к кабинету Хозяйки, оставляя за спиной актовый зал и того мужчину.
В это время Наталья всё ещё говорила с ним в коридоре. От страха, от желания заткнуть ему рот любой ценой, она пообещала то что он попросил, и о чём сразу же пожалела. Мужчина услышал обещание довольно усмехнулся, кивнул, и они вместе вернулись в актовый зал.
Но зал был пуст.
Наталья замерла на пороге, оглядываясь. Никого. Только сбитый ковролин и запах, который трудно с чем-то спутать.
— Где она? — спросил мужчина, и в голосе его послышалось раздражение.
Наталья сначала не ответила. И сразу же вспомнила разговор с мужчиной который был несколько минут назад, как умоляла его не рассказывать жене — той самой уборщице, которая как-то застала ее в этом зале, после игр. Как он быстро согласился молчать, почти не раздумывая, но с условием:
— Я хочу трахнуть девку. Тогда буду молчать.
У неё была минута — может, меньше. Она смотрела на его лицо, читала в глазах нетерпение и что-то ещё, от чего становилось не по себе. И согласилась. Потому что вариант, при котором он просто трахает Катю на её глазах, казался тогда наименьшим из зол.
— А почему ты так хочешь именно её? — спросила она тогда, пытаясь выиграть время.
Мужчина усмехнулся, пожал плечами.
— Жена рассказывала. Про то, как унижала на работе одну юристку. В подробностях, — после этих слов он посмотрел на неё с каким-то странным выражением, а Наташа поняла что он все знает, и жена ему рассказала о ней, — поэтому Я подумал — может, так я спасу ту девчонку. Чтобы она не стала... ну, как ты. Лесби...
Он не договорил, но Наталья поняла всё. И ей стало тошно от того, что
Воспитание матери