Блок, — произнёс Константин, и его голос стал серьёзным, почти клинический. — Здесь, в крестце. Чувствуешь? Это напряжение, которое ты носишь годами.
— Да, — выдохнула Лена. — Да, я чувствую. Оно... оно горячее.
— Горячее — это хорошо. Это значит, энергия начинает двигаться. — Константин надавил сильнее, и Лена вскрикнула — коротко, резко, как от боли. Но тут же расслабилась, и её тело обмякло на диване.
— Хорошо, — прошептал Константин. — Очень хорошо. Ты расслабляешься. Блок начинает таять.
Его руки скользнули ещё выше — по позвоночнику, между лопатками, к шее. Он проработал каждый отдел, каждую мышцу, и под его руками тело Лены становилось всё более податливым, мягким, как расплавленный воск.
А потом его руки начали обратный путь. Вниз. По позвоночнику. По пояснице. По крестцу. И дальше — к самому основанию, туда, где кончался позвоночник и начиналось то, что Константин назвал муладхарой.
Его пальцы остановились на краю трусиков. Тонкая кружевная полоска, отделявшая ткань от кожи, и кожа эта была тёмной, скрытой, запретной.
— Лена, — произнёс Константин, и в его голосе снова мелькнуло замешательство. — Мне нужно... мне нужно работать с муладхарой напрямую. Это значит, что я буду касаться области между ягодицами. И ануса.
Лена не открыла глаз. Но её губы растянулись в улыбке — медленной, блаженной, как у человека, который слышит музыку, понятную только ему.
— Я знаю, — сказала она. — Продолжай.
Константин замер. Его руки лежали на её бёдрах, и пальцы чуть подрагивали — впервые с начала сеанса.
— Ты уверена? — спросил он, и вопрос был адресован не только Лене.
— Уверена, — ответила Лена. И, после паузы: — Максим?
Максим сглотнул. Его горло было сухим, как наждачная бумага.
— Если тебе это нужно, — сказал он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Если это помогает... я не против.
Он не знал, правда ли это. Не знал, где заканчивалась его забота о жене и начиналось его собственное запретное желание. Но слова были сказаны, и они повисли в воздухе, как приговор.
Константин кивнул. Его пальцы зацепили край трусиков и потянули вниз — медленно, сантиметр за сантиметром. Кружевная ткань скользнула по коже, обнажая ягодицы, ложбинку между ними, тёмную складку ануса.
Лена не шевелилась. Но её дыхание стало чаще, и по её коже побежали мурашки — мелкие, пульсирующие, как электрический ток.
Константин положил руки на её ягодицы. Его ладони накрыли их целиком, и он несколько раз глубоко вдохнул, как перед погружением в воду.
— Расслабься, — сказал он. — Позволь мне войти в контакт с твоей энергией.
Лена кивнула, не открывая глаз. Её тело обмякло, бёдра чуть раздвинулись, и в этом движении не было ни стыда, ни вызова — только доверие, полное и безоговорочное.
Константин начал движения. Его большие пальцы скользили по внутренней поверхности бёдер, под ягодицами, всё ближе к центру. Каждый раз, когда его пальцы приближались к анусу, Лена вздрагивала, и вздрагивала снова, когда они отдалялись.
— Муладхара, — шептал Константин. — Корень. Основа. Здесь хранится твоя основная энергия, самая мощная, самая древняя. Позволь ей подняться.
Его большие пальцы легли по обе стороны от ануса и начали круговые движения — медленные, давящие, ритмичные. Лена издала протяжный звук, похожий на стон, но глубже, протяжнее, как будто он шёл из самого нутра.
— Да, — прошептала она. — Да, именно так. Это...
Она не смогла закончить. Её тело начало двигаться само — бёдра покачивались в такт движениям пальцев Константина, спина выгибалась, пальцы комали обивку дивана. Она дышала рвано, с присвистом, и на её коже выступила испарина.
Коварный грешник