быстрее, киски чавкали. Катя дрожала, громко стонала и впивалась в траву пальцами.
Оргазм накрыл их почти одновременно. Диана первой закричала, сильно прижавшись промежностью к подруге. Пизда брызнула горячим сквиртом, заливая промежность второй сучки. Волны сокращений прокатывались по всему телу — от пульсирующего клитора до кончиков пальцев. Катя выгнулась и тоже кончила, дрожа и всхлипывая, сильно сжимая Диану бёдрами.
Они лежали, тяжело дыша, всё ещё прижимаясь друг к другу. Сиськи медленно поднимались и опускались в такт дыханию, соски упирались в небо.
— Нам нужно идти дальше, — тихо сказала Катя через минуту.
— Знаю, — ответила Диана, целуя её в губы.
Они поднялись и продолжили путь через лес — две голые, возбуждённые девушки, чьи бёдра блестели от соков, а сиськи покачивались при каждом шаге.
Шлюхи вышли из леса ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, а в животах урчало от голода. После целого дня ходьбы силы были на исходе.
— Нужно найти еду, — хрипло сказала Диана, прикрывая рукой глаза от низкого солнца. — Я готова сожрать сырую картошку, лишь бы что-то было.
Впереди показалась небольшая деревня — десяток домов, вроде все целые. Девушки осторожно прокрались между сараями. Они по-прежнему были совершенно голые, грязные, с засохшими потёками на бёдрах. Сиськи покачивались при каждом шаге, пизда Дианы снова заныла от нервного напряжения.
В одном из дворов они забрались в погреб. Там были банки с тушёнкой, мешок картошки, ведро спелых помидоров и другие овощи. Голод победил осторожность. Стремглав поднявшись наверх, они зашли в летнюю кухню и там устроили бедняцкий пир: жрали консервы прямо из банки, закусывая их помидорами и радостно хихикая.
— Стоять, суки!
В дверях стояли три крепких мужика средних лет. Один держал ружьё, второй – вилы, третий – почему-то веревку.
— Смотри-ка, голые шлюхи воруют нашу еду, — оскалился самый старший, с густой бородой. — Совсем страх потеряли.
Девушек грубо вытащили из кухни и бросили на землю посреди двора. Диана попыталась вырваться, но получила сильный удар по лицу. Катя заплакала.
— Мы просто очень голодные... пожалуйста... — начала она.
— Заткнись, блядь! Надо было сразу спросить разрешения.
Мужики быстро связали им руки за спиной верёвками, туго, до боли в запястьях. Потом поставили на колени лицом друг к другу. Диана и Катя стояли на коленях совершенно голые, с раздвинутыми бёдрами, сиськи тяжело свисали вниз.
— Красивые сучки, — ухмыльнулся один, проводя грубой ладонью по груди Дианы и сильно сжав сосок. — Будете наказаны по всей строгости. Сначала выпорем как следует, потом решим, что с вами делать.
Диана чувствовала, как стыд обжигает лицо и одновременно горячей волной ударяет в низ живота. Она стояла на коленях связанная, голая, а её киска снова начала предательски намокать. Соски затвердели от грубых пальцев.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, но голос дрожал уже не от страха.
Катя держалась не лучше — она вся дрожала, слёзы текли по щекам, но её соски тоже стояли торчком, а между ног блестела влага.
Мужики принесли кожаный ремень и длинную гибкую ветку от ивы. Девушек подвели к большому деревянному столу, который, видимо, использовался для трапез на свежем воздухе в летнюю пору.
— Сначала ты, сисястая, — сказали Диане, поднимая её и перегибая через стол лицом вниз. Руки всё так же связаны за спиной, ноги ей принудительно раздвинули на ширину чуть больше плеч.
Первый удар ремнём обжёг попку. Диана громко вскрикнула. Другой мужик хлестнул её веткой. Диана вспомнила, что порка такими веточками называется «розги». Её начали пороть попеременно ремнём и розгой. Боль быстро превращалась в жар, который спускался прямо к киске. Каждый новый удар
Коктебель 2