Катю драли по очереди, меняя позы: то вместе на столе лицом друг к другу, то поставив раком рядом, чтобы можно было чередовать пёзды и сильно шлёпать по уже красным попкам.
Потом один мужик лег на землю, Диану насадили на его член в позе обратной наездницы. Но тут же её толкнули спиной на живот мужика, и сверху взгромоздили Катю. Лица девушек оказались в сантиметре друг от друга, сиськи сплющились друг о друга. Катя впилась губами в губы подруги, и тут же ей глубоко засадили в пизду. Она застонала. Началась дикая скачка. Диану сношал мужик снизу, на ней лежала Катя, которую драл другой мужик. Обе шлюхи были зажаты с двух сторон. Им не оставалось ничего иного, как жарко целоваться, попеременно кончая от интенсивной ебли.
Когда все трое мужчин кончили по два раза, девушки лежали связанные и дрожащие на траве, перепачканные спермой и грязью, но с блаженными улыбками на лицах и послеоргазменными спазмами в промежностях.
Диана повернула голову к Кате, облизнула сперму с губ и прошептала хриплым, удовлетворённым голосом:
— Это было лучшее наказание в моей жизни...
****
Диана и Катя провели в деревне уже больше недели.
Их статус был предельно ясен: голые секс-рабыни и прислуга. Мужики (всего пятеро постоянных в этой небольшой общине) не дали им никакой одежды, кроме собачьих ошейников. Иногда давали фартуки, когда заставляли готовить. Но фартуки прикрывали только немного спереди, оставляя тела практически голыми. В таком виде это был скорее секс-наряд, чем одежда.
Утром девушки просыпались в сарае, привязанные за ошейники к кольцам в стене, словно козы или коровы. Особого практического смысла в этом не было, так как при большом желании шлюхи могли расстегнуть ошейники и сбежать. Просто они были не против своей новой жизни.
Каждое утро у них начиналось с изнасилования. Вот и сегодня Диану сразу поставили раком, едва она успела проснуться. Её не просыхающую пизду начали ритмично долбить. Диана застонала, но так как была ещё немного сонной, то сразу же упала лицом и грудью в солому, оставив торчать только задницу. Ёбарь, кажется, был не против. Каждый толчок глубоко доставал до шейки матки, вызывая тупое сладкое давление внутри.
— Доброе утро, шлюха, — рычал он, шлёпая её по попке.
Катя проснулась от шлепков, сладко потянулась и стала нежно массировать себе пиздёнку, лениво наблюдая, как сношают Диану.
После утренних потрахушек и завтрака девушек отправили на работу. Они отвечали за то, что мужики считали женской работой: готовить еду, мыть посуду, убирать дом, кормить кур и собирать яйца. Всё это — полностью голыми. В любой момент времени к ним мог подойти кто-то из мужиков и выебать. Поскольку других женщин в деревне не осталось, в среднем за день Катю и Диану сношали по два-три раза каждую. Впрочем, если в первые дни мужики ещё были голодны до женских тел, то уже под конец первой недели каждому хватало всего одного раза в день.
Обычно мужикам было чем заняться днём, поэтому в последние дни потрахушки происходили вечером на закате. Вот и в этот раз после ужина пятеро мужиков и две текущие сучки собрались в большой комнате главного дома.
Диану и Катю положили рядышком на широкий дубовый стол и начали сношать. Мужики менялись, кончали внутрь, на сиськи, на лица. Диана кончала почти каждый раз, когда в неё входил новый мужик — её нимфоманская природа не позволяла сдерживаться. Каждый новый толстый член, растягивающий её чувствительные стенки, вызывал мощные спазмы. Она кричала, дрожала, брызгала, рыдая от удовольствия.
— Я кончаю! Опять кончаю как последняя блядь, — всхлипывала она, когда очередной мужик заполнял её
Татьяна. 2-ая часть. Первая ночь.