кончаюуууу! Почему? — рыдала она в голос, трясясь всем телом.
Кобель продолжал заливать её огромными порциями спермы, бросаясь на зомби. Один заражённый попытался схватить пса, но тот резко отскочил, потянув Катю за собой. Узел всё ещё сидел внутри, причиняя сладкую боль. Девушка, до сих пор стоявшая на четвереньках, потеряла равновесие и упала на бок. Пёс поволок её в сторону основной свалки, где два десятка зомбарей жрали мужиков, и начал обгавкивать их. Прицепленная к его узлу Катя выла, визжала и билась в конвульсиях оргазма.
Толстый узел внутри неё провернулся, сильно растягивая пизду изнутри и выворачивая нежные стенки. Её протащило по траве несколько метров — голые сиськи и живот тёрлись о землю, трава и грязь царапали кожу, а сперма при каждом рывке обильно выплёскивалась из растянутой дыры. Каждый рывок узла отзывался вспышкой болезненного удовольствия, заставляя влагалище снова и снова сжиматься в оргазме.
— Аааааааа! Бляяяять! Больно! Не-е-ет! Он тащит меня! Сука! Кончаю, нахуй! — визжала она, захлёбываясь слезами и слюнями.
Страх, беспомощность и непрекращающийся оргазм полностью сломали её. Она безостановочно кончала, пока её, как сучку, привязанную к кобелю, волокли прямо к месту, где жрали людей. Ноги бессильно скребли по земле, тело дёргалось в конвульсиях, а пизда продолжала жадно пульсировать вокруг застрявшего члена, словно хотела его сожрать.
Оргазмирующая Диана каталась по окровавленной траве с кулаком в собственной пизде, корчилась и закатывала глаза, роняя слюни на подбородок и сиськи. Её накрывало волна за волной. Шлюха яростно трахала себя кулаком, загоняя его почти по запястье в хлюпающую, переполненную пизду, и громко, по-животному стонала.
Кровь убитых мужиков была везде — на её груди, животе, бёдрах и даже на лице. Каждый раз, когда очередной вопль умирающего раздавался рядом, её тело сводило новой судорогой удовольствия. Глаза закатились, язык вывалился, а киска сжималась вокруг кулака так сильно, что из неё брызгами вылетали собственные соки, смешиваясь с кровью на траве. Она кончала как настоящая сумасшедшая сука — долго, грязно, постыдно и неудержимо. В голове крутилась только одна мысль:
«Я кончаю, пока всех рвут на куски... и мне так охуенно! Я шлюха! Я течная блядь! Хочу так кончать до конца своей блядской жизни!»
Наконец, при очередном рывке Барбоса узел выскочил из Катиной пизды с громким чавканьем. Из открывшейся дыры хлынул целый поток густой собачьей спермы, смешанной с её собственными соками.
Катя издала протяжный хриплый вопль и перевернулась на спину, похабно раскинув ноги. Её пизда осталась широко раззявленной, пульсирующей пустой дырой. Сперма заливала бёдра, жопу и траву под ней густой резко пахнущей массой. Девушка почувствовала внезапное, почти болезненное облегчение и одновременно мучительную пустоту внутри, которую снова хотелось чем-нибудь заполнить.
Тело продолжало дрожать в послеоргазменных судорогах. Пятки елозили по траве, киска сокращалась впустую, выталкивая остатки спермы толчками. Стыд, унижение и опустошение накрыли её с новой силой. Она лежала в грязи, крови и луже собачьей спермы, тяжело дыша и тихо всхлипывая, не в силах даже сомкнуть раздвинутые ноги.
Прошло несколько минут прежде, чем дрожащие, покрытые спермой, кровью и грязью Диана и Катя смогли найти в себе силы, чтобы встать на ноги. К этому моменту некоторые зомби уже насытились мужским мясом и обратили внимание на доступную рядом женскую плоть. Шлюхи не очень-то хотели проверять, собираются ли зомби их сожрать или только выебать.
— Бежим! — крикнула Диана, хватая Катю за руку.
Девушки, совершенно голые, бросились через двор в сторону кукурузного поля за деревней. Барбос бежал рядом, иногда останавливаясь и рыча в сторону зомбаков. Они влетели в высокие ряды кукурузы, ломая сухие стебли, царапая кожу листьями. Сердца колотились как
Похмельный синдром