почти вертикально вверх брызнула прозрачная струя. Она лежала в такой позе не меньше трёх минут, кончая долго, с глубокими, тянущими спазмами, почти рыдая от силы ощущений.
Тем временем Диана плюхнулась на жопу, расставила ноги и попыталась таки вытащить проклятый початок. К её сожалению, он был слишком обильно покрыт смазкой и всякий раз выскальзывал из пальцев. При очередной попытке схватить проклятый овощ, девушка случайно толкнула его глубже. Кукурузина резко упёрлась в шейку матки, и Диану скрутил чудовищный оргазм.
– Блять! Я щас кончусь! – прохрипела она. – Вытащите его кто-нибудь!
Удовольствие было острым, почти болезненным — от глубоких спазмов в матке до электрических разрядов в клиторе. Волны оргазма прокатывались одна за другой, заставляя тело выгибаться и трястись.
Пришлось сделать привал на 10 минут, чтобы успокоить пульсирующие пёзды. Попытки вытащить кочаны голыми руками ни к чему не привели.
Они продолжали идти дальше, ощущая заполненность внутри. Каждый шаг, каждое движение бёдер теперь превращалось в непрерывную сексуальную пытку. И так две голые нимфоманки, перепачканные травой, кровью, спермой и грязью, с кукурузными початками глубоко в пёздах, шли через большое кукурузное поле. Периодически они останавливались, чтобы кончить, корчась и сквиртуя на сырой земле, а здоровенный кобель сторожил их во время этих припадков, иногда усиливая их ощущения дружеским вылизыванием половых губ.
****
Когла шлюхи наконец выбрались из кукурузного поля, солнце уже клонилось к горизонту. Обе шатались на дрожащих ногах, бёдра были полностью мокрыми от постоянных сквиртов и текущей смазки. Кукурузные початки плотно сидели внутри и упорно отказывались выбираться наружу, несмотря на все усилия. Киски были уже красными и сильно опухшими от постоянной стимуляции.
Барбос бежал рядом, иногда деловито обнюхивая их промежности. Делал он это, подбегая сзади. Поэтому, когда его неосторожный мокрый нос иногда тыкался в чью-нибудь задницу, звучал короткий отрывистый визг, сопровождавшийся мини-сквиртом испуганной пизды. А ещё в адрес псины звучало усталое «Блять, Барбос, ты заебал!»
На краю поля перед ними открылась небольшая деревня без видимых разрушений. Ни одного зомби. Ни одного живого человека. Зато повсюду лежали свежие трупы. Совсем свежие. Некоторые ещё теплые. Видимо, здесь прошла волна, которая вырезала всех жителей не более пары часов назад.
— Бля... — выдохнула Диана, оглядываясь. — И здесь всех выпотрошили.
Они медленно пошли по главной улице. Трупы мужчин, женщин, стариков. Кровь ещё не успела полностью свернуться.
Катя остановилась возле тела молодой женщины. Та лежала на спине, раскинув руки и ноги и уставившись остекленелыми голубыми глазами в предзакатное небо. У неё было разорвано горло, полностью отсутствовали груди и солидная часть плоти на правой ноге выше колена. На ней практически не было одежды, и вся она сплошь была залита кровью. Видимо, своей собственной. Ноги похабно раздвинуты, из киски тянулась ниточка застывшей спермы.
— Они умерли совсем недавно, — дрожащим голосом тихо сказала Катя.
Диана почувствовала, как соски мгновенно затвердели, а киска приятно сжалась вокруг початка, выделяя новую порцию соков.
— Нам нужно найти убежище, — сказала она. — Но сначала... Нужно вынуть эту грёбаную кукурузу.
Они зашли в первый же относительно чистый дом. В комнате на полу лежал мёртвый мужчина лет сорока — крепкий, с большим членом, который даже после смерти оставался эригированным.
Они открыли ящики на кухне и сразу нашли то, что нужно — обычные кухонные вилки с четырьмя зубцами. Диана, тяжело дыша от возбуждения и нетерпения, взяла одну и, используя край стола, загнула зубчики так, чтобы их концы превратились в подобие крючков. Получился инструмент, напоминающий руку с растопыренными и скрюченными пальцами.
Подружки ? лесбиюшки.