— Ну что, теперь вы в клубе, — сказал он с усмешкой.
— В каком клубе?
— В клубе мужей, которые поняли, что любовь — это не клетка. Это свобода.
— Звучит как секта.
— Может, и секта. Но счастливая.
Они засмеялись. Потом Лена взяла Сергея под руку, и они вышли из номера в тёмный, прохладный коридор главного корпуса.
Ночь встретила их тишиной и звёздами. Они шли по аллее к своему коттеджу — Лена, прижимающаяся к плечу Сергея, и он, чувствующий тепло её тела сквозь тонкую ткань платья. Фонари горели тускло, в траве стрекотали цикады, море внизу тихо вздыхало.
— Ты как? — спросила Лена тихо.
— Устал, — признался он. — Но это хорошая усталость.
— Ты не жалеешь? О том, что всё это случилось?
Сергей остановился. Он повернулся к жене, взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Не жалею. Я видел тебя счастливой. По-настоящему счастливой. Такой, какой я не видел тебя много лет. И если для этого нужно делить тебя с другими — я готов.
Лена всхлипнула. По её щеке скатилась слеза — одна-единственная, блеснувшая в свете фонаря.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю. И я тебя.
Они поцеловались — медленно, нежно, без страсти, но с такой глубиной, которой не было в их поцелуях уже много лет. Это был поцелуй двух людей, которые прошли через ад и рай, и вышли с другой стороны — вместе.
В коттедже было темно и прохладно. Лена, едва переступив порог, потянулась к халату и направилась в ванную.
— Я в душ, — бросила она через плечо. — Смыть всё это...
Но Сергей вдруг шагнул к ней, взял за запястье и остановил. В полумраке прихожей её глаза блеснули удивлённо.
— Подожди, — голос его прозвучал глухо, но решительно. — Дай мне... Я хочу попробовать.
Она замерла, всё поняв без слов, и по её губам скользнула усталая, но нежная улыбка.
— Ты уверен? — тихо спросила она.
Вместо ответа он опустился перед ней на колени. Сердце бухало где-то в горле, пальцы подрагивали. Перед ним было её тело — ещё хранящее тепло чужих объятий, ещё влажное, с расплывшимися по бёдрам мутными разводами. Он раздвинул полы её лёгкого платья, приспустил его с плеч, и она послушно откинулась спиной на прохладную стену, чуть разведя ноги. Её влагалище предстало перед ним во всей своей беззащитной откровенности — всё ещё припухшее, растянутое, с зияющей тёмной глубиной. По внутренним сторонам бёдер тянулись густые белёсые капли: сперма двух мужчин, смешанная с её соками, медленно вытекала из раскрытого лона, оставляя влажные дорожки.
Сергей замер на секунду, вглядываясь. В висках стучало: «Это семя. Двух чёрных мужчин. Внутри моей жены. И сейчас я это попробую». Стыд, ревность и дикое, тёмное возбуждение скрутились в тугой узел. Но желание пересилило. Он наклонился и провёл языком по внутренней стороне её бедра — медленно, собирая одну из вязких нитей. Вкус оказался солоновато-терпким, чуть сладковатым, чужим и в то же время интимно знакомым — вкус её возбуждения, перемешанный с их семенем. Голова закружилась от осознания: он слизывает сперму любовников собственной жены.
Он припал губами к её промежности. Язык проник в раскрытое, горячее лоно, и по подбородку тут же потекло — густая жидкость выплёскивалась наружу при каждом прикосновении. Сергей вылизывал её изнутри, жадно, почти исступлённо, сглатывая всё, что вытекало. Он чувствовал, как её мышцы слабо пульсируют под языком, как стенки, ещё хранящие форму кулака и двух членов, постепенно сжимаются. Вкус менялся: сначала — резкий, мужской, чужой,
Горячий дождик