час, пока не наплескались и не нанырялись. Дядя Вова рассказывал о плане купить водный мотоцикл и сделать маленький причал. Здорово, можно будет гонять по озеру с ветерком и брызгами.
Большое обжиралово было намечено на вечер, так что днём мы только “слегка” перекусили, так, что еле поднялись из-за стола. Солнце, купание, сытный обед — все разбрелись покемарить часок по разным местам. Мы с Сашкой плюхнулись в гамаки в тенёчке и лениво болтали. Сестра валялась, свесив одну ногу, мечтательно глядя куда-то в крону дерева над собой.
А я глазел на неё, и вчерашние образы вновь настойчиво лезли в голову. В конце концов я потряс головой и шикнул на уж больно возомнивший о себе член. Сашкиной сумочки у меня больше под рукой нет, а гулять в таком виде перед родителями и дядей с тетей — ну, знаете ли. Загнав расшалившееся воображение под лавку, я просто мирно наблюдал, как там говорят, движение небес, и в конце концов меня сморило.
— Соня, вставай, — кто-то легонько потрогал меня за плечо, — всё проспишь.
Я чуточку приоткрыл глаза. Сашка. Когда она уже успела переодеться? На ней было светлое летнее платьице с крупными цветами, солнце светило из-за её спины, блики играли на кудряшках. Я зажмурился. Сгинь, видение. Сгинь, а то хуже будет.
— Встава-а-а-ай, — мягко повторила Сашка, но потом, видя, что я не реагирую, заорала, что твой будильник: — Вставай! Вставай! Вставай! АААА!
— Встаю, встаю, чего хулиганишь, — я спросонья навернулся с гамака на четвереньки. — Будят чуть свет в… сколько там сейчас…
— Полшестого уже. Подъём, — сестричка отвесила мне пинка по неосторожно выставленному заду.
— Полшестого? А чего светло-то так уже? — потирая несправедливо ушибленную пятую точку, поинтересовался я.
— Пошли, юморист. Успеешь к столу переодеться.
Всё уже действительно было накрыто, нарезано, и даже налито. Дядя Вова колдовал у барбекюшницы, оттуда тянулся очень даже приятный аромат. Несмотря на то, что мы поели буквально несколько часов назад, аппетит волшебным образом никуда не делся.
Веселье пошло своим чередом: папа рассказывал свои бородатые и не очень анекдоты, дядя Вова балагурил, мама и тетя Аня параллельно болтали о всяком своём домашнем, нас с сестрой мучили вопросами об учебе и дальнейших планах. Всё как всегда, обычные домашние посиделки с родственниками.
Разговор рос, перемежаемый тостами, а мы с Сашкой только украдкой переглядывались, хихикая над смешными взрослыми, особенно над дядей Вовой. Или просто переглядывались через стол, задерживая взгляд на несколько секунд, чтобы потом смущенно его отвести в сторону. На нас, впрочем, не обращали внимания. Ну или нам так казалось, кто его знает.
Когда с брискетом и большей частью закусок и выпивки было покончено, дядя Вова заявил:
— Ну, теперь диджестив.
— Это что за зверь? — поинтересовалась мама.
— Ну что ты, это самая важная часть ужина. Особенно после мясного. Способствует пищеварению.
Дядя Вова магическим жестом достал из-под стола бутылку дорогого коньяка, разлил всем по полной рюмке. Сашка было запротестовала, но он шикнул на неё, мол, тебе уже можно, а традиций нарушать нельзя, тем более — пищеварению способствует. Сашка жалобно взглянула на меня, но я только сочувственно развел руками, посмеиваясь про себя. Сам я совсем мало пью, но сегодня уже выпил немного виски и был куда как более расслаблен. Правда, и Сашка тоже выпила пару бокалов вина, но с дядей Вовой, когда он в таком состоянии, спорить было сложно.
Проследив, чтобы диджестив был выпит, дядя Вова отправился греть баньку, причитая, что он не сообразил это сделать раньше. На самом деле, сразу сейчас всё равно никто не был готов
Ночные Беседы 1