Я тоже быстро оделся, подобрал нашу обувь и Сашкины трусики, оставшиеся на шезлонге (это уже стало традицией, да?) и пошел к дому. Я догнал Сашу уже у самого крыльца, помог ей обуться, протянул ей забытый аксессуар. Сестра секунду непонимающе на них смотрела, потом снова вспыхнула, выхватила из моих рук и, не поднимая на меня глаз, исчезла в доме.
Не знаю, может, я всё испортил окончательно, но сейчас я ещё ни о чем не жалел. Горячее молоко и расплавленный мёд жгли мне губы, вот так.
Воскресенье.
“Никто не помнил, как вернулся домой”. Нет, ничего ужасного не произошло, никаких собак и привидений. Остаток дачного отдыха прошел как-то смято, по крайней мере, для меня. С утра Саша держалась со мной не то, чтобы отстранённо, но гораздо менее свободно, чем вчера. Обычные реплики, обычное всё. Саша даже улыбнулась мне пару раз, но мы как будто вернулись на три недели назад. Это было немного… больно. Я очень хотел с ней поговорить, но рядом всё время крутились эти дурацкие родители и дядя с тетей. Только периодически я ловил Сашин взгляд, но не успевал его расшифровать, она быстро отводила глаза. А я не знал, что и думать. Вчерашняя храбрость куда-то улетучилась, и я всё больше терзал себя мыслью, что всё испортил. Перед глазами сияла неоновая вывеска: “GAME OVER”.
После полудня мы засобирались и двинули в город, пытаясь успеть до пробок. Довольно быстро мы выбрались на шоссе и помчали. Сашка сидела на заднем сиденье рядом со мной, глядела в окно. Потом вдруг внимательно посмотрела на меня, и неожиданно наклонилась ко мне, пристроила голову на моем плече, закрыла глаза. Я сидел ровно, стараясь не потревожить сестру. Об “обнять” не могло быть и речи — мама что-то живо обсуждала с отцом, повернувшись к нему, и ей было нас прекрасно видно. Она только мельком бросила взгляд на нас и продолжила разговор. Сашка вдруг медленно положила свою ладонь на мою, чуть сжала, провела теплым пальчиком по тыльной стороне. Это было неожиданно и очень приятно. Потом как опомнилась — быстро убрала руку, и почти до самого конца поездки просто молча лежала на моем плече с закрытыми глазами.
Дома нас завертели мелкие хлопоты, не успели опомниться — наступил вечер, все, утомленные солнцем, поездкой, и домашней возней, разбрелись по своим норам.
Я уже не находил себе места. Мне нужно было поговорить с сестрой, срочно, сейчас. Пойти к ней в комнату? Сейчас? Нет, блин, это совсем плохо… После получаса метаний из угла в угол я так и не сформулировал, что я ей должен сказать, но схватил телефон и открыл мессенджер.
— Саш, можем поговорить?
Через долгую минуту пришел ответ.
— Тим, я сплю. Спокойной ночи.
Понедельник.
Дома было тихо. Ни Саша, ни я не выходили из своих комнат. Я молча валялся на кровати, глядя в потолок. Ни о чём конкретно не думал. Вчера вечером я метался по комнате с желанием срочно поговорить с сестрой, а сейчас… Какая-то безысходность навалилась вдруг. Я всё испортил нахрен, сестра была права. Я не должен был переступать эту черту. Вместе с тем, что-то такое бурлило у меня в груди, что вызывало ещё больше беспокойства. Я одновременно и не мог ничего делать, как спеленутый, и должен был что-то сделать, пока не сойду с ума. На улице было пасмурно, небо затянуло темными тучами, собиралась гроза, где-то уже грохотало.
Послышались шаги за дверью, легкий стук:
— Тима, это я. Я хочу поговорить, — Саша нашла в себе больше сил, или храбрости, чем я.
Начальник