Я на секунду отстранился, посмотрел на сестру. Она глядела прямо на меня с таким выражением лица… Смесь удивления и какой-то отчаянной надежды, что ли. Я медленно расстегнул верхнюю пуговицу Сашиной пижамы, продолжая смотреть ей в глаза. Вторую, уже быстрее... Саша продолжала смотреть на меня с тем же выражением, и я не мог больше делать это медленно. Хорошо, что дырочки застёжек были широкие, а то я поотрывал бы всё там нафиг.
Дальше всё было так быстро и беспорядочно, что я потом не мог вспомнить ни единой детали. Мне показалось, что уже через мгновение мы были на Сашиной кровати, её пижама была расстёгнута, и я, как маньяк, набросился на её грудь. Я покрывал её поцелуями, кусал за твердые камешки сосков, дышал бархатной кожей, прижимался губами к тонкой коже между ребер, там, где громко билось сердце. Постепенно я спускался всё ниже и ниже, продолжая целовать и гладить тело сестрички. Вот нежный животик, вот пупок (“какой смешной, надо потом рассмотреть его получше…”), еще ниже, туда, к киске, штанишки куда-то уже делись, странно, а трусиков под ними и не было, надо же… А я когда разделся? Не помню…
— Аххх, — тихонько выдохнула Саша, когда я добрался до её лобка, целуя выступающий холмик и треугольничек волос на нём.
Я опустился ещё ниже, между бёдер, и медленно не знаю, почему, по какому-то наитию, но очень медленно, провел языком по горячей и мокрой щели Сашиной киски.
— А-Ах! — сестричка запустила пальцы в мои волосы и вцепилась в мою шевелюру.
Пока я целовал губки её киски, дразнил её языком и всячески измывался над ней другим образом, Сашка только тихонько вздыхала и постанывала, наверное, в особенно чувствительные моменты. Я не торопился, но и не замирал — я просто наслаждался её киской, как каким-то леденцом. Она была сладкая. Мои губы стали довольно чувствительны после безумных поцелуев, и прикосновение ими к нежной, горячей и влажной коже кискиных губок было безумно приятно. Я щекотал их, они щекотали меня в ответ.
Наконец я добрался до той самой алой жемчужинки Сашиного клитора. Поцеловал выше, лизнул чуть правее, слева… Сашка уже вся текла, буквально, и её бёдра мелко дрожали. Наконец я перестал любоваться клитором и, прижавшись к нему языком, медленно всосал его в рот.
— АА-Аххххх, — Саша вцепилась в мою шевелюру, дернулась навстречу, потом сильно вздрогнула уже всем телом, не отпуская меня, — Мхмммм аах…
Вот так, будешь знать, как дразнить меня. Кажется, гром? Или это сестра что-то уронила?
Через минуту или две я закончил истязать увеличившийся почти до размера горошинки клитор и вернулся к Сашиной груди, целуя по пути всё, что попадалось под губы. Саша не отпускала мою голову, только крепче вцепилась в мои волосы. Добрался до шеи, губ… Сестричка целовала меня, как в последний раз, кусая и всасывая мои губы, переплетаясь своим языком с моим.
— Тима….
Я на мгновение остановился, посмотрел в любимые, всё ещё мокрые от тех слёз глаза. В них всё-всё было видно — звёзды, небо, океан, и я сначала полетел, потом утонул, и, медленно раздвинув горячую плоть, вошел в мокрую и такую сладкую сестричку.
Саша замерла на мгновение, а потом… потом её киска очень плотно обхватила головку моего члена и как будто втянула меня всего. Или мне так показалось, но когда мой лобок уперся в её, я даже не сообразил, кто из нас двигался.
Дальше всё было… дальше всё было. Мы двигались быстро, медленно, синхронно, вразнобой, глубоко, еле-еле, катались по простыне, сцепившись, как коты, целовались, присасываясь
Аристократка