затем на его лице расплылась та кривая, самоуверенная улыбка, от которой у неё каждый раз перехватывало дыхание. Он провёл рукой по своему члену, медленно, демонстративно, встречая её взгляд.
— Хочешь, чтобы тебя отымели, мам? — спросил он, и голос его был низким, с хрипотцой, полный той уверенной пошлости, которую она так любила.
Она не сразу ответила словами. Вместо этого она приподняла голову, насколько позволяли тентакли, и коснулась губами головки его члена — медленно, невесомо, словно пробуя на вкус, задерживая дыхание.
— Хочу, — выдохнула она, и её горячее дыхание коснулось его плоти.
Марк шагнул ближе, и его член упёрся в её губы — твёрдый, горячий, пульсирующий в такт его дыханию. Она приоткрыла рот, принимая головку, чувствуя знакомый солоноватый вкус его смазки на языке. Он вошёл медленно, давая ей время привыкнуть к глубине, и головка скользила по языку, она втягивала его глубже, слегка напрягая язык, упирая головку в нёбо.
— Чёрт, мам... — выдохнул он, запрокидывая голову на мгновение. — Твой рот — это что-то невероятное. Как ты так умеешь?
Она не могла ответить — её рот был занят, — но она издала низкий, вибрирующий звук, который он уже научился распознавать как одобрение, приподнимая свои бёдра в призывной манере.
Ом'рк'тан пристроился удобнее, занимая позицию между разведённых бёдер. Головка массивного члена упёрлась в её влажный вход, и Софи почувствовала, как она скользит по её складкам, собирая смазку, дразня, обещая.
— Смотри на меня, — произнёс он, и его голос был низким, требовательным.
Она чуть сдвинула голову, пытаясь поднять взгляд, встречая его чёрные глаза поверх головки члена сына во рту. Их взгляды встретились, и в этом безмолвном контакте было больше интимности, чем в любых словах. Затем он вошёл.
Медленно. Плавно. Каждый сантиметр его длины заполнял её, растягивая стенки, проникая в самую глубину. Она выдохнула через нос, чувствуя, как её тело раскрывается вокруг него, принимая его целиком, и в этом движении её язык и губы сжались вокруг члена Марка, заставляя его застонать.
— Ох, мам... ты сжалась вокруг меня, когда он вошёл, — произнёс он, и в голосе его звучало благоговение, смешанное с похотью. — Чувствуешь его там? Внутри себя?
Она издала утвердительный звук — низкий, вибрирующий, мычащий стон, который прошёл вибрацией по его члену. Её пальцы обхватили доступные щупальца, нужно было за что-то ухватиться, чтоб удержать сознание, сжимаясь в такт движениям Ом'рк'тана, который начал двигаться — глубоко, размеренно, наполняя её целиком.
— Ты принимаешь нас обоих так хорошо, — продолжил Марк, и его голос стал хриплым, сбивающимся. — Твой рот, твоя киска... ты создана для этого. Для нас.
Она мычала в ответ, одобрительно, ритмично, в такт его толчкам. Её глаза были прикрыты от удовольствия, но она чувствовала каждое движение обоих — как Ом'рк'тан наполняет внизу, и член Марка во рту, как они двигаются в ритме, который сводит её с ума.
Ом'рк'тан ускорился, его толчки стали глубже, увереннее. Его тентакли сжались на её запястьях чуть сильнее — не до боли, а до того приятного давления, которое напоминало, что она полностью в их власти. Она не сопротивлялась. Она отдалась этому чувству, позволяя им брать её, использовать, наполнять.
— Ты так красиво стонешь, мам, — выдохнул Марк, его ладони легли на её колышущуюся в такт фрикциям грудь. — Я чувствую, как твоё горло сжимается вокруг меня, когда он входит глубже. Ты вся пульсируешь вокруг нас.
Громкий стон был ответом на его комментарии, не в силах сдерживаться, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. Она замычала — отрывисто, требовательно, призывая их не останавливаться.
нудистский пляж