на берег, — и Софи, наблюдая за ним, поняла, что он уходит в эти схемы, в эти данные, как другие уходят в крик. Это была его паника. Клиническая, разложенная по числам, но паника.
— Ом. — Она сглотнула. — Что это!?
Он не ответил сразу. Модель на стене вращалась.
— Ом, — повторила она громче. — Смотри на меня, а не туда. Что. Это.
Он повернул голову. И заговорил — медленно, тем бесстрастным тоном, которым констатировал неисправность прибора, только сейчас за бесстрастностью что-то едва заметно надламывалось.
— Деление, — сказал он, всё тем же ровным тоном, который начинал её бесить. — Твои клетки делятся.
Слова упали в тёплый воздух каюты. Софи замерла. Где-то на краю сознания шевельнулось узнавание — это она уже слышала, в точности эти слова, и тогда они были про...
Кровь отлила у неё от лица.
— Они делятся, когда находят, — повторила она шёпотом, и голос её сел. — Ты это... Прошу, только не говори мне, что это тот сраный слизняк во мне! — В голосе послышались лёгкие нотки истерики. Её взгляд заметался от живота к стене, от стены к его лицу.
— Нет, механизм схож, — сказал Ом'рк'тан. — Не вид.
Софи невольно сглотнула.
Марк стоял у стены, белый, переводя взгляд с матери на пришельца, и впервые за всё время не вставлял ни слова.
— Объясни, — сказала Софи. Её трясло, но она вцепилась в это слово — объясни, — как вцеплялась всю жизнь в чужие объяснения, потому что понятый ужас всегда чуть меньше непонятого. — Нормально объясни. Откуда. Я приняла твою таблетку. Твою. Вчера. При тебе.
— Таблетка — одна из трёх причин, — сказал он, и на стене рядом с моделью её тела проступили три медленно пульсирующих узла, сходящиеся в один. — По отдельности — ни одна не сделала бы ничего. Совпали три. — Он коснулся первого узла. — Твой собственный гормональный всплеск. Твоё тело эти дни само себя разогревало, готовило, делало плодородным. — Второй узел. — Моё семя. Оно у нас... активно. Очевидно — объём, температура, возможно, частично состав; я не предполагал, что оно сработает катализатором в человеческом теле. — Третий. — И таблетка. Она должна была заблокировать имплантацию. Вместо этого, наложившись на первые две, она подала твоим клеткам неверный сигнал. Сигнал к делению.
— Сигнал к делению, — тупо повторила Софи.
— Твоё тело стало благоприятной средой, — сказал Ом'рк'тан. — И начало делиться.
Тишина в каюте была плотной, как вода.
— Это твой? — Вопрос вырвался у неё прежде, чем она успела испугаться его. Рука сама легла на живот, защищая и отталкивая разом. — Я ношу твоего... ребёнка? Полукровку, гибрида, что — что я ношу, Ом?!
— Нет. — Он сказал это сразу, без паузы, и эта быстрота была почти милосердием. — Генетически там нет меня. Ни одной моей клетки. — Он выдержал её взгляд. — Там только ты.
Софи открыла рот. Закрыла.
Она ждала чего угодно — что он скажет «да», что внутри неё чудовище, наполовину он, наполовину она, что-то из её самых тёмных снов про этот корабль. Она была готова к этому ужасу. А вот к этому — нет. Там только ты. И почему-то от этого «только ты» по спине прошёл холод куда более глубокий, чем прошёл бы от любого гибрида.
— Только я, — выговорила она.
— Только ты.
***
Ом'рк'тан коснулся панели, и модель на стене сменилась.
Теперь там, увеличенный, медленно поворачивался тот самый тугой комок из её полости. Софи заставила себя смотреть. Профессиональная привычка — смотреть на то, чего боишься, пока
Не для пешеходов