Мы оба улыбнулись. Никогда точно не знаешь, что люди о тебе думают, но картина начинала складываться.
Она остановилась, улыбнулась, обняла меня за шею и отклонилась, чтобы видеть лицо.
«С самого знакомства я разрывалась. Напряжение между желанием быть с тобой и необходимостью скрывать это управляло моей жизнью. Несколько месяцев казалось, что оно её разрушит. Не могу сосчитать, сколько раз посреди ночи решала, что всё того не стоит, говорила себе, что утром позвоню. Но наступало утро, и мне не хватало мужества. Я жила так долго, что мысль позволить другим узнать наш секрет кажется совершенно безрассудной. Но теперь, думаю, мне всё равно, кто знает, что я люблю тебя, Коллин Хэллоран».
Я притянул её и впервые за несколько месяцев поцеловал любимую женщину.
В ту ночь мы с Дени не спали. Мы занялись любовью прямо на диване, голодные друг по другу так, как я никогда не испытывал голода по другому человеку. Будто месяцы сдерживаемой страсти взорвались, накрыли и понесли. Я исследовал каждый сантиметр её тела, играл с грудью, целовал живот, проводил языком вокруг пупка и внутрь, стянул шёлковую пижаму и зарылся лицом в киску. Я довёл её языком до двух сильных оргазмов и, насколько понял, целой цепочки более слабых. Не останавливался, пока она не потребовала, сказав, что стала слишком чувствительной для продолжения. Когда Дени подтянула меня к себе, страстно поцеловала, а затем поняла, что лицо буквально залито её соками, стала слизывать их и рассмеялась, увидев мою реакцию.
«Вместе мы вкусные», — прошептала она и снова стала целовать так, словно хотела меня съесть.
Дени поцеловала вниз по туловищу и принялась дразнить: сосала и лизала член, подводя меня к самому краю, затем отступала, пока я не успокаивался, и начинала снова. Повторила три или четыре раза, пока я буквально не смог больше выдерживать. Я схватил её за руки, подтянул вверх, перевернул и вошёл. Оказавшись полностью внутри, остановился, наслаждаясь ощущением. Но Дени не собиралась позволять медленный и спокойный путь, не в этот раз. Она начала двигать бёдрами подо мной, толкаясь навстречу, пока я не присоединился. Несколько мгновений мы сбивались, затем она стала принимать каждый толчок движением таза, и наши тела с силой встречались. Даже в напряжённости происходящего я наблюдал за лицом Дени, приближавшейся к новому оргазму, самому сильному из всех, и само это зрелище возбуждало. Глаза закрылись, лоб сморщился в выражении, почти похожем на боль. Рот открыт, дыхание неровными рывками: она задерживала его, выпускала, жадно вдыхала и снова держала, пока не кончила, выгибаясь и содрогаясь. Руки сжали мою шею так сильно, что я едва дышал. Судороги тела отзывались сокращениями стенок влагалища вокруг члена, и ощущение столкнуло меня за край. Я выплеснул месяцы накопленной сексуальной энергии в её тело и рухнул сверху.
Мы лежали и цеплялись друг за друга, будто не могли стать достаточно близкими, достаточно едиными.
Потом оставались рядом в послевкусии, рассказывая, что произошло за месяцы разлуки. Слёзы исчезли. Казалось, с плеч свалился огромный груз. В радости встречи, стыдно признаться, мы почти забыли о бедном Джеке, который всё ещё боролся за жизнь в Mercy. Макса мы действительно забыли. Я вспомнил около четырёх утра, и мы быстро заехали ко мне, чтобы выпустить его по нужде, прежде чем вернуться в больницу. Макс радовался Дени не меньше меня: лаял, прыгал и так носился вокруг, что ей пришлось присесть, потрепать уши и поцеловать. В награду он вылизал ей лицо, перевернулся на спину и вообще вёл себя как дурак. Он был недоволен, когда мы
Разврат по соседству. Часть 2.