и мораль перекрывала нестерпимая жажда. Ей было плевать на всё. Ей нужен был мужчина. Здесь и сейчас.
Она чувствовала, как его губы коснулись ягодицы, медленно скользя вниз. Алина прогнулась ещё сильнее, издав тихий взволнованный стон, призывно подаваясь навстречу. Терпеть больше не было сил. Её киска горела желанием соприкосновения.
Но в тот миг, как только его язык прикоснулся к ней ТАМ, помимо сумасшедшего всплеска эйфории в голове что-то резко щёлкнуло. Она вспомнила тот стыд, что испытывала сегодня утром.
Словно очнувшись, Алина резко перевернулась на спину и выставила перед собой руки, отгораживаясь от него. Глаза её расширились.
— Нет, стоп! Хватит! — запротестовала она, приходя в себя. Голос дрожал — от возбуждения и отвращения к самой себе. — Выйди! Уйди сейчас же!
— Но я… — начал Дима, недоумевая. В его голосе звучали смущение и полное непонимание.
— Нет! — перебила его мать, срываясь на крик. — Выйди, я сказала!
Он медленно поднялся. Внутри всё кипело, но ослушаться он не мог. Дима поправил одежду и направился к двери — огорчённый, растерянный. У самого порога он обернулся, чтобы бросить на неё последний взгляд, и, чего уж там, полюбоваться на её голое тело.
Алина сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Но в её взгляде не было ни гнева, ни презрения. Дима увидел лишь пустоту. Это была глубокая, задумчивость. Она смотрела на стену и, казалось, спрашивала себя: "Как мы до этого дошли?".
Дима вышел в коридор и направился в свою комнату.
Рухнул в кресло у компьютерного стола. В груди всё ещё гуляла доза адреналина. Член ломило с той же силой, что и вчера. Казалось бы: вот она, полностью голая. перед ним, стонет, сама подставляет себя ему… И вдруг — такой облом. Он провёл ладонями по лицу.
А ведь как хотелось… Просто спустить штаны и… но... это могло произойти лишь в мечтах. Одно дело — представлять, и совершенно другое — решиться на такое. Конечно, он никогда бы так не поступил. Даже думать об этом было стыдно. Но помечтать-то можно?
Он не заметил, когда его ладонь уже легла на тугой бугор в джинсах. Терпеть это давление больше не было сил. Он расстегнул ширинку и достал член.
Возбуждение накрывало мощной волной. В голове шумело. Хотелось лишь одного — кончить. Сбросить это дурацкое напряжение.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и провёл рукой по члену. В памяти представил тот самый момент, когда она сидела на кровати, который он так старательно запомнил. Он поджал губы и продолжил движение рукой.
Стыда не было — или почти не было. Все это делают. А кто говорит, что не делает, — тот делает больше всех. Он знал, что это нормально. Немного неловко, что он онанирует, представляя мать, но… С каждым днём чувство вины становилось слабей. В конце концов, он уже взрослый парень, а она — чертовски сексуальная женщина. Всё остальное — лишь условности.
Когда он почувствовал, что оргазм близко, то открыл глаза. Дверь комнаты была распахнута. В дверном проёме стояла Алина и смотрела на него.
********
Алина стояла в дверях. Сын сидел в кресле, не замечая её, и неторопливо скользил рукой по члену.
Такое случалось и раньше, но в те моменты, когда она неожиданно входила в комнату, он вздрагивал и нервно переключал вкладки в браузере. Однако то, что было прежде, теперь казалось детскими шалостями. Сейчас перед ней сидел вполне взрослый парень… С вполне приличным размером… Кхм… И тут её кольнуло странное чувство вины: "Это же я… он из-за меня так… возбудился".
Она сделала шаг вперёд. Дима вздрогнул, резко дёрнулся, правая рука застыла.
Глава 2. Тетрадь Ани