своей маленькой девочки. Её рту придётся подождать его сперму.
Засунув язык в мягкую киску Вероники ещё несколько раз, Борис Семенович хотел убедиться, что его маленькая девочка наслаждается этим опытом. В конце концов, она просила его отсосать ей киску. Это был его отцовский долг, — помогать ребёнку испытывать любящие переживания, — особые воспоминания, о первом разе, когда её папа проглотил её сперму.
Перевернув Веронику на спину, Борис Семенович лег на её крошечное тело. Его член нервно пульсировал, когда головка приблизилась к её крошечной киске. Прижав грудь к её молодой груди, он посмотрел на её улыбающееся лицо. «Дорогая», — воскликнул он с отцовской нежностью, — «Ты чуть не довела папу, до оргазма!».
С детским смешком Вероника сказала: «Я надеялась, что ты так и сделаешь, папа?».
Борис Семенович скользнул бёдрами к её крошечной киске. Когда головка члена проходила внутрь, за ними легко следовали два, три, а затем четыре сантиметра длины члена. «Мм...м, Вероника», — простонал он, понимая, что оргазм близок. Положив руки на лицо своей девочки, он ласкал её щёки, как делал это всю её жизнь.
Медленно двинув член вперёд, последние сантиметры длины члена вошли в её узкое отверстие. Пытаясь остаться неподвижным, желая ещё немного насладиться киской своего ребёнка, он вдруг понял, что это безнадёжно.
— Я... очень люблю тебя доченька, — простонал Борис Семенович, когда его член невольно выплеснут сперму в миниатюрную киску его маленькой девочки. Его член дернулся, заполнив спермой её крошечное пространство во влагалище.
— Папа, — простонала Вероника с любовью драгоценной дочери. «Я это чувствую. О, Да...а, я это чувствую!».
Борис Семенович поцеловал Веронику в лоб, пока его бёдра вталкивали член в её тело, выливая сперму глубоко внутри влагалища. Ему было всё равно, был ли это инцест. Он никогда так не наслаждался чьей-то киской.
Руки Вероники прижали его грудь к её груди, когда она обняла папу.
Пять минут спустя Борис Семенович всё ещё лежал сверху и внутри своей маленькой девочки. «Дорогая», — спросил он, когда его член уменьшился в её тёплой киске, — «Тебе нравится, что Чак с тобой делает?».
Смущённо Вероника ответила: «Да!».
Борис Семенович преодолел барьер инцеста, со своей дочерью. Он задавался вопросом, — что бы она подумала о том, чтобы нарушить — звериный — барьер?
Часть вторая – Делиться — значит заботиться.
Левая рука Бориса Семеновича скользнула, по боку его восемнадцатилетней дочери. Притянув её к своей груди, он нежно погладил мягкие груди Вероники. Было субботнее утро. Он хотел потрогать тело своей дочери ещё немного, пока они лежали голые вместе на его кровати.
Поджав колени под её бёдра, Борис Семенович обнял свою милую слепую дочь в любящие объятия. «Ты хорошо спала в папиной кровати, дорогая?», — спросил он, нежно поцеловав Веронику в ухо.
Покачивая телом рядом с ним, Вероника хихикнула: «Что-то твёрдое всё время меня тыкало... всю ночь папа».
Член Бориса Семеновича был твёрдым, когда он прижал его к пояснице дочери. Хотя прошло уже пару часов с тех пор, как он её трахал, он всё ещё чувствовал липкость, покрывающую его ствол. «Прости, дорогая», — усмехнулся он, — «Ты делаешь папин член таким возбуждённым».
Всего несколько дней назад Борис Семенович обнаружил свою маленькую девочку, сидящую на диване, её собаку Чака, лижущую её киску. С того момента мысли о его драгоценной девочке захватили его. Её маленькое тело, длинные волосы и милые брекеты, — вот о чём он мог думать.
Он отводил её к себе в кровать, — Вероника спала с ним каждую ночь. Пробуждение рядом с его маленькой девочкой вернуло жизнь в его член.
Случай на перемене!