Бориса Семеновича также стали более тёмными извращениями. Его милая дочь, — ослеплённая автокатастрофой, — во всём зависела, от него. Она полностью доверяла ему. Теперь он размышлял о вещах, о которых ни один любящий отец не должен мечтать.
Борис Семенович задумался — действительно ли это так плохо? Он видел, как его девочка кончает, а её собака лизала её киску. Ей явно нравилось прикосновения животного. Будет ли хуже, может, ей это понравится больше, — сказал он себе. Он много раз фантазировал, о дочери и её собаке. Это всегда заставляло его член возбуждаться, когда он думал, о своей маленькой девочке... Делать это... Или, точнее, Чак делает это с его дочерью.
— Вероника, — нежно спросил Борис Семенович, нежно скользя своим твёрдым членом по её тёплой коже, — «Папа может...?».
Прижимая свои крошечные ягодицы к его ногам, молодая девушка хихикнула: «Опять?». Сделав паузу на мгновение, Вероника сказала: «Думаю, ты устанешь, от меня».
Мягко сжимая её грудь, Борис Семенович поцеловала макушку и прошептал: «Никогда, милая. Ты моя девочка. Папин член никогда не устанет, от тебя». Он знал, что его пред эякулят сочится ей на спину, когда осторожно затронул эту тему.
— Вероника, сколько раз ты кончила — пока Чак лизал твою киску? Голос Бориса Семеновича был хриплым, сердце бешено колотилось, он знал, что он собирается предложить.
Дочь не ожидала, что папа спросит её о том, что она сделала с собакой. «Несколько раз... может, шесть или восемь», — пробормотала она. Член
Бориса Семеновича дернулся у спины дочери, когда он спросил: «Ты когда-нибудь думала... О других сексуальных действиях... с Чак?».
Маленькие ягодицы Вероники напряглись. Её живот дрожал, а стройное тело дрожало. Она знала, что женщины в порнофильмах делают с животными, но никогда об этом не думала. «Не совсем, папа», — ответила она с девчачьей невинностью.
Проявив инициативу, Борис Семенович сказал: «Дорогая, мне кажется, это будет интересно... для тебя, я имею в виду».
Вероника лежала в объятиях папы. Она догадывалась, чего он просит.
Прежде чем дочь успела сказать «Нет», Борис Семенович выкатился из кровати. Пройдя в гостиную, он отвёл Чака обратно в свою спальню. Он увидел маленькое обнажённое тело Вероники, лежащее на простыне.
—Доченька, — сказал он с отцовской добротой, — «Встань на колени и локти, дорогая».
Нефритовые глаза девушки смотрели в его сторону. Её папа несколько раз трахал её, пока она была в этой позе, — этой... Позе собачки. Теперь она вот-вот должна была понять, почему это так называется!
Борис Семенович помог большому псу забраться на кровать. «Чак», — сказал он, похлопывая ладонью, по маленьким ягодицам Вероники. Осторожно направляя нос собаки к отверстиям своей маленькой девочки, Борис Семенович был в восторге, увидев, что собака знает, что делать.
С жадностью облизывая языком пёс коснулся клитора Вероники, скользя между её внешними складками киски и поднимаясь к анусу.
— Папа... Это же Чак, — простонала девушка, опустив лицо на матрас. Раздвинув колени шире, Вероника раздвинула ноги, давая псу лучший доступ к её интимным частям.
Член Бориса Семеновича пульсировал, пока он наблюдал за действиями пса и слышал извращённые стоны своей маленькой девочки. Забравшись на кровать, он сел перед лицом дочери, скользя членом к её рту. Он знал, что её тело наполнено прекрасными ощущениями, — вызванными языком собаки.
— Дорогая, — приказал он, держась за голову Вероники, — «Соси мой член, детка». Проводя губами, по его покачивающемуся шесту, её мягкие губы скользнули вокруг его члена. «Мм...м, Вероника», — ласково простонал он, когда её милый поднятый нос опустился к его яйцам.
Если бы он не трахнул Веронику всего пару часов назад, он
Я стала шлюхой(продолжение ночи разврата)