Два бугая, потеснившиеся у очага, действительно выглядели так, будто их портреты должны висеть на главной доске разыскиваемых особо опасных преступников: срубленные подбородки, насупленные брови и свирепые лица, вытесанные из бронзы и кремня. Однако их движения были удивительно сдержанными и спокойными.
На непринужденное «Приятного аппетита» Саши один из них лишь медленно повернул голову, тяжело посмотрел на парня своими немигающими темными глазами и издал короткий, басовитый звук, похожий на удовлетворительный хмык.
Саша и Миша опустились на сухую, притоптанную землю, поджав ноги. Тепло от очага приятно согревало после прохладной ночи у ручья, а аромат жарящегося мяса окончательно свел судорогой и без того пустые желудки.
Тот гигант, что потеснился раньше всех, достал из-за пояса массивный, широковатый нож с костяной рукоятью. Лезвие из обсидиана блеснуло в отблесках пламени. Воин ловким, снайперски точным движением срезал сочный, шкворчащий кусок запеченного мяса с подрумяненного бока туши.
Парни инстинктивно напряглись, но бугай, держа горячий кусок прямо на плоском лезвии ножа, протянул его... сначала Мише, а затем срезал еще один, получше, и протянул Саше.
— Нифига себе сервис, — тихо прошептал Миша, аккуратно принимая обжигающее мясо пальцами. — Кажется, миссия «стань дичью» официально отменяется.
— Либо нас просто откармливают, — так же вполголоса ответил Саша, дуя на горячий сочный ломоть. — Но пахнет, сука, так, что я готов рискнуть.
Они синхронно укусили. Мясо оказалось невероятно нежным, словно это была не дичь а домашний поросенок, с легким диким привкусом пряных трав, которых ребята никогда в жизни не пробовали.
Пока парни уплетали угощение, гигант со шрамом на скуле, внимательно наблюдавший за ними, подался вперед. Он положил огромные ладони на колени и, глядя прямо на Сашу, произнес короткую, глубокую фразу. А затем... указал пальцем на Сашины кроссовки, потом на свою босую стопу и вопросительно наклонил голову.
Похоже, молчаливый контакт налаживался быстрее, чем они думали.
Миша тихо хмыкнул, пережевывая сочный кусок мяса, и с усмешкой посмотрел на гиганта, который всё так же немигающе разглядывал яркие спортивные кроссовки Сани.
— Да, Саня, — вполголоса пробормотал Миша, вытирая зажиревшие пальцы. — Ты глянь на его рожу: он кроссовки, походу, впервые в жизни видит. Для него твоя обувь — это какая-то магия. Ни шкур, ни завязок, а на ноге сидит как влитая, да еще и светится какими-нибудь светоотражателями. Саша, аккуратно держа горячее мясо в одной руке, другой рукой расстегнул липучку и ослабил шнуровку на своем кроссовке.
Под пристальными взглядами всей суровой мужской компании он слегка подал ногу вперед и указал пальцем сначала на плотную подошву, затем постучал по ней ногтем — мол, твердая, защищает от острых камней — а потом согнул стопу, демонстрируя гибкость ткани.
При виде этого «трюка» среди двухметровых воинов прошёл низкий, раскатистый гул.
Здоровяк со шрамом на скуле подался ещё ближе. В его жгучих черных глаза мелькнул не поддельный детский восторг. Он осторожно, с удивительной для такого исполина аккуратностью, протянул свой огромный указательный палец — толщиной с хорошую сосиску — и слегка ткнул им в мягкий язычок Сашиного кроссовка.
Ощутив небывалую структуру синтетической ткани, гигант удивленно вскинул брови и что-то буркнул своему соседу. Тот самый бугай с лицом рецидивиста в ответ лишь качнул головой и, сунув нож в пояс, протянул Мише и Саше ещё по огромному, едва ли не с локоть, куску запеченного мяса — явно в знак уважения к хозяевам «диковинных доспехов».
— Ну вот, — тихо сказал Миша, принимая вторую порцию. — Кажется, твои кроссы только что заработали нам авторитет и второй ужин. Главное, не разувайся, а то ещё решат, что это ритуальный подарок.
Мяу. 4 и 5 часть