Я начала судорожно двигать бёдрами, полностью теряя контроль над собственным телом. Грей уловил этот ритм. Его ласки стали быстрыми, глубокими, на грани фола. Своими мощными передними лапами он крепко зафиксировал мои бёдра, когти слегка, до приятной остроты покалывали кожу. Его утробное, частое рычание вибрировало прямо внутри меня, разгоняя кровь до температуры кипения.
Напряжение росло, стягиваясь внизу живота в тугую, звенящую струну. Тело плавилось, мир вокруг сузился до размеров этой кровати и обжигающего языка зверя.
— Грей… Грей, пожалуйста!.. — закричала я, уже не в силах сдерживаться.
И в этот момент струна лопнула. Пространство спальни для меня взорвалось ослепительной, неистовой вспышкой. Мощная, неостановимая волна оргазма затопила каждую клеточку моего тела. Я оглушительно вскрикнула, запрокидывая голову назад и намертво вжимаясь в подушки, пока сладкие, судорожные спазмы сотрясали мои бёдра.
Грей жадно, до капли слизывал нектар моего наслаждения. И эта чистая, концентрированная женская энергия, выплеснувшаяся наружу, стала для его волчьей природы критической точкой.
Вдруг Грей издал оглушительный, страшный, почти человеческий рык. Его глаза на секунду вспыхнули не золотом, а чистым первобытным пламенем. В его взгляде больше не было осознанности — только дикая, первобытная магия, которая штормом поднялась из глубин его сущности. Зверь резко, судорожно тряхнул головой и упругим толчком спрыгнул с кровати на пол.
В следующее мгновение произошло что‑то абсолютно непонятное и жуткое. Раздался резкий, сухой хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Комнату озарила ослепительная, неестественная вспышка света, от которой затрещали обои.
Я зажмурилась, вскрикнув от первобытного ужаса, судорожно рванула на себя одеяло и забилась в самый угол кровати, тяжело и прерывисто дыша.
В наступившей звенящей тишине спальни раздался тяжёлый, прерывистый вздох. А затем в полумраке прозвучал отчётливый, низкий, хриплый и чертовски сексуальный мужской голос:
— Вот же ж… Как невовремя!
Я медленно, затаив дыхание, приоткрыла глаза — и едва не забыла, как дышать. У подножия моей кровати, тяжело опираясь ладонями о ламинат, поднимался… мужчина. Точнее — парень. Абсолютно голый.
Воздух наполнился терпким запахом мокрой шерсти и чего‑то дикого, первобытного. На его теле ещё хаотично виднелись налипшие клочья серой волчьей шерсти, а сам он тяжело дышал, разгоняя кровь после перерождения. Капли пота блестели на его висках, подчёркивая резкие черты лица. Я судорожно, до боли в пальцах прижала к груди одеяло, забиваясь спиной в самый угол изголовья. Ткань ходила ходуном от безумного стука моего сердца.
— В‑вы… к‑кто?! — мой голос сорвался на испуганный писк.
Парень нервно запустил пятерню в свои отросшие, чуть ниже ушей русые волосы, убирая чёлку со лба, и раздражённо прошелся из угла в угол комнаты.
— Да я это, Саш, я, чёрт! — он выдохнул, оборачиваясь ко мне. — Ты вообще не должна была этого видеть.
До меня медленно, со скрипом докатывался смысл происходящего. Мозг ветеринара отчаянно отказывался верить, но факты били наотмашь. Оборотень. Ёлки‑иголки, настоящий оборотень! Мой лесной волк — человек?!
Это объясняло его слишком понимающий взгляд, его изысканный вкус в белье, его… его невероятно ласковый, сводящий с ума язык.
— Г‑грей?.. — выдохнула я, не сводя с него глаз.
Он остановился и виновато, открыто посмотрел на меня. В полумраке спальни его глаза полыхнули тем самым знакомым, чистым янтарным золотом — волчьи глаза на человеческом лице. Но теперь в них читалось что‑то новое: уязвимость, почти мольба о понимании.
— Да, я… — он нервно потёр лицо рукой, и я заметила, как слегка дрожат его пальцы. — Хорошо, что ты не из нервных, я всерьёз думал, что ты начнёшь визжать на весь дом. Прости, что напугал.
Случай в гостях