нём был вопрос, упрёк и немой укор: «Ты же обещал...» Я едва заметно пожал плечами, пытаясь передать взглядом: «Сам виноват, сорвалось, обстоятельства...» Но, честно говоря, я и сам не знал, почему не отговорил Ивана, не перенёс встречу. Видимо, братство и азарт охоты оказались сильнее, чем моё обещание, данное ей в тишине гаража.
От обеих девушек пахло — цветочными, слишком сладкими духами и чем-то ещё, терпким и знакомым. Коньяк. Я сразу понял — они «заправились» для храбрости. Запах смешивался с их естественным, молодым тел ароматом, создавая возбуждающий, пьяный коктейль, который кружил голову и заставлял сердце биться чаще.
— Так, девчонки, не задерживайтесь! Быстренько в душ! — рявкнул Иван, его нетерпение уже граничило с грубостью. Он не стал ждать, начал стягивать с себя футболку, обнажая своё мощное, покрытое шрамами тело.
Пока девушки, тихо перешёптываясь, скрылись за перегородкой, мы с Иваном стояли посреди гаража, два голых, возбуждённых, не совсем молодых уже мужика, и ждали. Звук льющейся воды, их смех за стенкой сводили с ума, заставляя меня сжимать кулаки и чувствовать, как каждая секунда становится всё более невыносимой.
Они вышли, укутанные в большие банные полотенца, которые казались слишком большими для их хрупких тел. Полина — уверенно, её глаза сразу нашли наши члены и оценивающе скользнули по ним, как у опытного ценителя. Юля — ступая осторожно, её взгляд был прикован к полу, но я видел, как краешком глаза она тоже смотрит на нас, и как её дыхание участилось, как грудь начала вздыматься чаще.
— Давайте, скидывайте полотенца! — голос Ивана прозвучал не как приглашение, а как приказ, как команда, которую нельзя ослушаться. Он трясся от вожделения, его мощный член уже стоял колом, пульсируя в такт сердцу, с натянутой, блестящей кожей.
Полина, не задумываясь, дёрнула за узел под грудью. Полотенце упало к её ногам, открывая её обнажённое тело. Она стояла перед нами, гордая, прекрасная в своей молодой, упругой наготе. Её тело было гимном юности: маленькие, аккуратные груди с острыми, уже твёрдыми сосками, плоский, гладкий живот, тонкая талия и длинные, идеальные ноги, которые, казалось, созданы для объятий.
Все взгляды перешли на Юлю. Она замерла, её пальцы белой хваткой вцепились в край полотенца у ключиц, и я видел, как она дрожит, как её тело напряжено до предела.
— Юлька, не тормози! — Полина, не терпящая нерешительности, шагнула к подруге и одним резким движением сорвала с неё ткань.
Полотенце соскользнуло, и мы увидели. Она была другой. Не той разбитой, плачущей девочкой, которую мы помнили. Её тело сияло после душа, кожа была гладкой, почти фарфоровой, с лёгким, здоровым румянцем. Грудь, полная и тяжёлая, с нежно-розовыми, теперь уже уверенно твёрдыми сосками, которые, казалось, смотрели на нас с вызовом. Талия, тонкая, как стебель, плавно переходила в соблазнительные, округлые бёдра. И взгляд — уже не только испуганный, но и с каким-то новым, тлеющим глубоко внутри огнём. Стыдливым, но живым. Она стояла, слегка сгорбившись, пытаясь прикрыться руками, но это только подчёркивало её хрупкую, дикую красоту, делая её ещё более желанной.
Иван не выдержал. Я видел, как его лицо, искажённое нетерпением, напряглось, как его руки, крупные и грубые, сжались в кулаки, готовые действовать. Он шагнул вперёд, и в его движениях была та самая животная, не терпящая возражений сила, которую я знал так хорошо. Он грубо обхватил Юлю за талию — его пальцы впились в её тонкую, хрупкую кожу, оставляя красные следы, — и потащил её к дивану, не давая ей опомниться, не давая ей выбора. Я слышал, как она испуганно вскрикнула, коротко и высоко, как
Случай в офисе