кончиков волос, оставляя влажные следы на плечах её серого балахона. От недавнего унижения не осталось и следа — только лёгкая усталость вокруг глаз, которая делала её ещё более человечной, ещё более реальной. Она была одета, но мокрая ткань прилипала к её телу, обрисовывая контуры плеч, груди и бёдер. Мы с Иваном были уже полностью одеты, подтянуты, с иголочки — образцовые стражи порядка, готовые к патрулированию.
— Я пойду? — спросила она тихо, и в её голосе уже не было той игривости, которая была в начале.
— Иди, — кивнул я, и я чувствовал, как внутри меня поднимается смесь благодарности и неловкости. — Спасибо. Ты, как всегда, на высоте.
Она уже повернулась к выходу, когда голос Ивана остановил её. Он говорил с той нарочитой значительностью, которая появлялась у него, когда он хотел подчеркнуть свою власть.
— И, Полина! — Он сделал паузу, и я видел, как она замерла, её плечи напряглись. — Не забудь про Юлю. Напомни ей, что она ещё не до конца с нами рассчиталась. Как только... всё заживёт — сразу к нам. Поняла?
Полина обернулась. На её лице мелькнула быстрая, сложная эмоция — что-то вроде понимания, досады и странного покровительства, которое я не мог до конца прочитать. Она смотрела на Ивана, потом на меня, и я видел, как она взвешивает слова, как она выбирает правильный ответ.
— Хорошо, дяденьки полицейские, — сказала она своим обычным, уже бойким тоном, но в нём не было той игривости, которая обычно звучала. — Приведу. Как только можно будет.
И выпорхнула из гаража, оставив за собой лёгкий шлейф дешёвых духов и запах секса. Я смотрел, как ворота закрываются за ней, и я чувствовал, как внутри меня поднимается странное чувство, смешанное с облегчением и тревогой. Иван ещё раз, уже про себя, выдохнул, глядя на захлопывающиеся ворота, и я слышал, как его голос, низкий и довольный, произносит:
— Хороша соска...
7. Окончательный расчёт
Только мы с трудом впихнули в камеру двух вонючих, буйных алкашей, которые устроили драку прямо на глазах у прохожих, как у меня в кармане завибрировал мобильник. Я вытащил его, чувствуя, как вибрация отдаётся в пальцах, и увидел на экране знакомое имя — «Племяшка». Сердце ёкнуло, и я почувствовал, как внутри меня разливается тепло, смешанное с предвкушением. Я показал телефон напарнику, который уже заводил нашу патрульную «Ладу», нетерпеливо поглядывая на меня.
— Давай, включай, — буркнул Иван, трогаясь с места, и я слышал, как двигатель, урча, набирает обороты, выводя нас из мрака полицейского участка на вечерние улицы города.
Я нажал кнопку громкой связи, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.
— Да, племяшка, слушаю тебя!
— Здравствуйте, дяденьки полицейские! — в динамике послышался звонкий, чуть возбуждённый голос Полины, и я слышал, как в нём звучит та самая, знакомая игривость, смешанная с деловитостью. — Я сегодня виделась с Юлькой! Она говорит, что у неё... всё в порядке! И про какой-то тет-а-тет…
Последнее слово прозвучало с сомневающейся интонацией, и я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Она не знала о нашем обещании, она просто передавала слова Юли.
Я встретился взглядом с Иваном. Его лицо, уставшее после разборки с дебоширами, мгновенно преобразилось. По нему расплылась широкая, довольная, по-волчьи жадная улыбка, которая делала его похожим на хищника, почуявшего добычу. У меня в паху знакомо, тепло и тяжело налилось кровью, и я почувствовал, как член начинает подниматься, откликаясь на этот разговор.
— Отлично, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от предвкушения. — Завтра днём сможете? У нас после смены.
Девушки-кошки