на одной ноге, и теперь стояла перед всеми — обнажённая, только в гольфах и туфельках, с трусиками, болтающимися на лодыжке.
Света легла на скамейку. Её сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на приближающуюся Лену — на её маленькую грудь, на светлый треугольник волос между ног, на эти нелепые гольфы, которые делали её ещё более невинной и ещё более возбуждающей — и не могла поверить, что это происходит.
Лена забралась на скамейку. Она оказалась сверху, её лицо — напротив влагалища Светы, а её собственное влагалище — прямо над лицом Светы. Она наклонилась, и её язык коснулся клитора Светы.
Света вскрикнула. Язык Лены был волшебным — маленьким, но точным, нежным, но настойчивым. Она вылизывала Свету так, как делала всё в жизни — старательно, аккуратно, следуя инструкциям, которые Самвел давал ей по ходу дела.
— Выше, — командовал Самвел. — Левее. Теперь круговыми движениями. Да, вот так. Света, скажи ей, как тебе нравится.
— Мне... мне нравится... — Света задыхалась. — Лена, боже, Лена...
Лена продолжала работать языком. Она чувствовала вкус Светы — солёный, мускусный, с примесью смазки и остатков смазки Жени. Она чувствовала, как тело Светы напрягается под ней, как её бёдра дрожат, как её стоны становятся громче и отчаяннее.
И одновременно она чувствовала, как что-то происходит с ней самой. Света, снизу, тоже не оставалась в долгу — её язык нашёл клитор Лены, и теперь они работали в унисон, доводя друг друга до грани.
— Я сейчас... — выдохнула Света. — Я сейчас кончу...
Лена усилила движения, и Света взорвалась. Её оргазм был мощным, сотрясающим всё тело, и она закричала — громко, не сдерживаясь, и её крик эхом разнёсся по беседке.
Но Лена не остановилась. Она продолжала вылизывать Свету, пока та не начала умолять о пощаде. И только тогда переключилась на себя — точнее, позволила Свете отдохнуть, прекратив ласку.
Света, придя в себя, приложила все свои умения. Она знала, что делает. Она была опытной, раскрепощённой, и она хотела отблагодарить Лену — и за спасение, и за этот безумный, невероятный перформанс с парнями, и за свой оргазм, за все.
Её язык работал быстро и точно. Она знала, на какие точки нажимать, с какой скоростью двигаться, когда замедлиться, а когда ускориться. Лена, которая никогда раньше не испытывала ничего подобного, чувствовала, как внутри неё нарастает что-то огромное, неконтролируемое, пугающее.
— Света... — прошептала она. — Я... я что-то чувствую...
— Это нормально, — ответила Света, не отрываясь от своего занятия. — Отпусти. Просто раслабься.
И Лена отпустила.
Оргазм накрыл её с такой силой, что она потеряла контроль над телом. Она кончила — и одновременно с этим почувствовала, как из неё вырывается поток жидкости. Она обмочилась — прямо на лицо Светы, на её волосы, на скамейку. Моча брызнула во все стороны, пачкая её собственное платье, её гольфы и трусики, её туфельки.
— О боже, — выдохнула Лена, но её голос звучал не испуганно, а скорее изумлённо. — О боже, о боже...
Света, с лицом, мокрым от мочи Лены, рассмеялась. Это был смех облегчения, смех человека, который только что пережил что-то невероятное.
— Ты обмочилась, — сказала она. — Ты, блин, обмочилась прямо на меня, на лицо в рот.
— Прости, — прошептала Лена, но Света только отмахнулась.
— Забудь. Это было... это было охуено.
Лена слезла со скамейки. Она была вся грязная и сырая — её гольфы промокли насквозь, платье было испачкано, трусики всё ещё болтались на лодыжке. Но на её лице сияла довольная улыбка — та самая, которой она улыбалась, когда отец хвалил её за успехи.
На пляже. Часть 2