груди, чувствуя, как его мышцы напрягаются под её пальцами, и её дыхание участилось. Она была поражена — он был не просто красивым лицом, у него было тело атлета, подтянутое, сильное, без единой лишней складки.
В этот момент она услышала рядом тихий восхищённый вздох. Она повернула голову и увидела, что Марина тоже стягивает рубашку с Алессандро, и он стоит перед ней обнажённый по пояс, демонстрируя широкую грудь, покрытую лёгкими тёмными волосами, и крепкие руки, которые уже обнимали её за талию. Его тело было не таким мускулистым, как у Марко, но более массивным, мощным, и Марина, не скрывая своего восхищения, провела ладонями по его плечам, шепча:
— Mamma mia, ты настоящий мужчина...
А Светлана в этот момент уже расстёгивала ремень на брюках Лоренцо, и он, помогая ей, снял их, оставшись в одних боксерах, которые не скрывали его возбуждения. Он был стройнее, более поджарый, с узкими бёдрами и плоским животом, и когда Светлана дотронулась до его торса, чувствуя твёрдую, разогретую кожу, она тихо простонала, прижимаясь к нему.
— Я хочу видеть вас всех, — прошептала Елена, обводя взглядом комнату, — я хочу знать, что мы здесь все равны, все голые, все настоящие.
Марко понял без слов и начал расстёгивать брюки, и Елена смотрела, как он избавляется от них, оставаясь в одних чёрных боксерах, плотно облегающих его бёдра и явственно очерчивающих его возбуждение. Она уже видела его член через ткань, и это зрелище заставило её сердце биться ещё быстрее. Он был большим, тугим, и она чувствовала, как от предвкушения у неё пересыхает в горле.
— Ты тоже, — сказала она, касаясь пальцами пояса его боксеров, — я хочу видеть тебя полностью.
Он улыбнулся и снял их, и вот он стоял перед ней абсолютно голый — высокий, смуглый, подтянутый, с широкими плечами и узкими бёдрами. Его член, уже твёрдый и большой, с головкой, выглядывающей из крайней плоти, пульсировал от желания, и Елена замерла, рассматривая его, и ощутила резкий прилив возбуждения. Она была замужем пятнадцать лет, и за это время привыкла к телу мужа, которое давно перестало её удивлять. Но это тело — мускулистое, загорелое, молодое — вызывало у неё трепет, почти благоговение. Она протянула руку и провела пальцами по его члену, чувствуя, как он вздрагивает от её прикосновения.
— Bella, — прошептал он, — sei bellissima. — Ты самая красивая.
Алессандро, стоя рядом с Мариной, тоже уже избавился от брюк и теперь стоял перед ней в одних боксерах, которые не скрывали его внушительный размер. Марина, не выдержав, опустилась на колени и потянула их вниз, открывая его член — толстый, длинный, с тёмной головкой, уже влажной от смазки. Она взяла его в руку, чувствуя тяжесть и тепло, и прошептала:
— Dio mio, какой ты большой...
Она провела языком по его головке, и он застонал, зарываясь пальцами в её волосы.
Лоренцо тоже уже стоял обнажённый перед Светланой, его член был стройным, но длинным, и она, сидя на коленях перед ним, рассматривала его с любопытством и вожделением. Она была замужем за мужчиной, который давно потерял форму, и теперь вид этого молодого, подтянутого тела, с упругими мышцами и твёрдым членом, вызывал у неё не просто желание, а почти животную страсть. Она взяла его член в руки и начала гладить его, чувствуя, как он пульсирует под её пальцами, и Лоренцо застонал, запрокинув голову.
— Sei bravissima, — прошептал он, — ты очень умелая.
Теперь все трое мужчин стояли обнажёнными, и женщины могли видеть их тела во всей красе. Итальянцы не стеснялись себя — они
Ванная комната