«Это неправильно. Общество осудит. Тебя посадят. Ты станешь изгоем».
И тут же другой голос --- тише, но настойчивей:
«Кто узнает? Ты одна здесь. Совершенно одна. Никто не придёт. Никто не увидит. И это... приятно. Твоё тело хочет этого. Сдайся».
— --
Ева встала, вышла из стойла.
Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.
«Это было единожды. Больше не повторится».
Но она знала, что лжёт.
— --
Жара не спадала.
На следующий день Ева установила спринклер посреди загона --- старую систему, которую нашла в сарае. Вода била слабо, но хватало, чтобы остудить лошадей.
Они толпились под струями, фыркая от удовольствия. Ева стояла в стороне, наблюдая, вытирая пот со лба.
«Может, мне тоже стоит?»
Она посмотрела на дом. Душ не работал --- вода в баке нагрелась до кипятка. А спринклер...
«Почему бы нет?»
Ева стянула футболку, осталась в спортивном бюстгальтере и шортах. Шагнула под струю.
Холод ударил как пощёчина. Она вскрикнула, но не отступила. Вода текла по телу, смывая пот, пыль, усталость. Ева запрокинула голову, закрыла глаза, позволяя струям бить по лицу, груди, животу. Кожа покрылась мурашками, но это было приятно --- контраст жары и холода, как ласка.
Блаженство.
Когда открыла глаза, увидела Шёпота.
Он стоял у края загона, смотрел на неё.
Не просто смотрел. Изучал.
Его ноздри раздувались, втягивая запах. Уши напряжены, направлены вперёд. Член начал выходить из оболочки --- медленно, неотвратимо.
Ева замерла под струёй.
Их взгляды встретились.
И что-то щёлкнуло.
Невидимая нить, протянувшаяся между ними. Не физическая. Химическая. Животная.
«Он хочет меня».
Мысль пришла не из головы. Из тела. Из какой-то древней, дочеловеческой части мозга, которая не знала слов «правильно» и «неправильно», только «хочу» и «не хочу».
И она хотела.
«Я боюсь этого... но страх делает желание слаще. Я хочу подчиниться, почувствовать себя беззащитной перед его силой».
Ева вышла из-под спринклера.
Шёпот не двинулся. Только смотрел.
Она подошла ближе. Остановилась в метре от него.
— -- Это безумие, --- сказала она вслух. --- Ты понимаешь? Чистое безумие.
Он фыркнул тихо.
Ева шагнула вперёд. Протянула руку, положила на его шею.
— -- Если я сделаю это... не будет пути назад. Ты понимаешь?
Шёпот толкнул её плечом --- мягко, почти ласково.
«Он понимает».
Безумная мысль. Но в тот момент Ева поверила.
— --
Она не пошла дальше в тот день.
Отступила, вернулась в дом, заперла дверь. Села на кровать, обхватила колени руками.
«Думай. Ты должна думать».
Но мысли разбегались, как испуганные мыши.
«Это животное».
Да.
«Это опасно. Он может покалечить тебя. Раздавить».
Ева хотела. Не как девочка-подросток хочет плакат с айдолом. Не как женщина хочет красивого мужчину на улице.
По-другому. Темнее. Глубже.
Она хотела слиться. Раствориться. Перестать быть Евой --- женщиной с прошлым, с шрамами, с разочарованиями --- и стать просто телом. Куском плоти, который получает и отдаёт удовольствие без мыслей, без вины, без страха.
«Лошади не лгут. Не предают. Не уходят, пробормотав оправдания.
Лошади --- честны.
Моё тело создано для этого, --- шептала она себе, чувствуя, как возбуждение возвращается, трепет в животе. --- Я не сопротивляюсь... потому что мне нравится быть использованной этой силой, быть частью чего-то большего, чем я».
— --
Той ночью Ева не спала.
Лежала в темноте, слушая, как за окном стрекочут сверчки, как вдалеке ржут лошади.
Шёпот ржал реже других. Но сейчас она слышала его --- тихий, настойчивый звук.
«Он зовёт меня».
Бред. Жара ударила в голову.
Но Ева встала, натянула халат, вышла.
Ночь была душной, безветренной. Луна висела низко, огромная, оранжевая. Ева шла к конюшне босиком, трава щекотала ступни.
Ритуал Реинкарнации Богини