Он подскочил, схватил за волосы, потянул за собой и затащил в бытовку. Дверь глухо лязгнула замком. Тянет дальше, роняет на стол - со столешницы летят на пол какие-то объедки, банка с окурками, забытая кружка с грохотом бьется о бетонный пол. Женька успела только ахнуть, а его руки уже стягивают колготки вместе с трусами.
— Да иди ты… на хуй! — она боролась не на шутку, упиралась, отталкивала, поцарапала шею, щеку…
Но он всё же выдрал из её рук бельё, кажись порвал, растянул брыкающиеся ноги, член — горячий, твёрдый, знакомый до дрожи — сразу наткнулся, вломился в сухую ещё пизду, разанув нутри. Она вскрикнула от боли и… от облегчения - всё случилось.
— Сука ты моя, — рычал он, удерживая её голову за волосы, прижав к сбе постепено успокаивающееся тело, — Ты моя, поняла? Хуй ли выёбываться?! Ебут — радуйся!
И принялся вбиватся жёстко и сильно, сковав ручищами - не щевельнуться. Женька кусала губы, чтобы не заорать от смеси злости и кайфа. Он ебал её так знакомо, так желанно и сладко, как умел только он — глубоко, мощно, словно хотел вбить в неё себя навсегда. Шлёпал по жопе, щипал, тянул за волосы, бормотал матом: "Пиздища моя вонючая… дырка потная… манда ненасытная! Так тебя, зараза, шлюха, блядь!".
Она охала под ним, цепляясь за спецовку на спине. Продержалась недолго: моментально и яростно кончив с тихим вопросительным вздохом, красная от стыда и обиды, а он погонял еще, придерживя метущееся тело, потом тяжело дыша навалился, рухнул всем весом, раздавил, придавил на столе и зшёлся в яростном заключительном наступе.
Она терпела, хоть и дышала с трудом, шевеля коленями, чувствуя, как его сперма вливется в неё густым тягучим потоком. Подождала пока он кончит, и спросила с нервом в голосе:
— Ну и долго ты меня мучить будешь?
— Чё? Всё, слажу. Отлично поеблись. Выпьем?
— Да ну тебя, скотина! Я не об этом спрашиваю!
— Твоя скотина! А о чем тогда?!
— Да всё равно чья, главное — не человек, так, одно название, доебался, прости Господи!.
Поезд наслаждения