Он кончил в меня следом, глубоко, долго, и упал на меня всем весом, и лежал, и дышал мне в шею.
— Ты меня обыграла, — сказал он.
Я гладила его по мокрой спине.
Домой мы не поехали. Так и уснули в узкой комнате, на полуторной кровати, впритык. Под утро я проснулась: Митя опять был во мне, сзади, сонный, и мы сделали это тихо, почти не двигаясь, чтобы не скрипеть. За стенкой у Лиды с Олегом тоже скрипело, долго и ровно. Я лежала и слушала, и мне не было стыдно.
Утром Лида жарила сырники. Мы сидели вчетвером на кухне у буфета, с геранью, и ели их со сметаной и брусничным вареньем. Олег читал что-то в телефоне. Лида подкладывала Мите.
— Ешь, Митенька. Ты ночью силы тратил.
— Лида, — сказал Олег, не поднимая глаз.
— А что Лида? Пусть ест.
Митя ел, и все ели. Значит, наши люди, как она говорила в кофейне. Я взяла второй сырник. Он опять был хороший, и это меня опять злило, только уже не так.
Митя пошёл прогревать машину. Я обувалась в коридоре, на том самом скрипучем паркете. Олег вышел из кухни, снял с крючка моё пальто и развернул. Я завела руки назад и попала в рукава с первого раза.
— Валерия. — Тихо, мне в затылок, чтобы на кухне не услышали. — В четверг. Одна. Если захотите.
И отпустил пальто.
Я вышла, не обернувшись.
Во дворе Митя стоял у открытой водительской двери и смотрел на подъезд. На меня. Я села, он сел за руль, и мы выехали со двора и встали на первом светофоре.
— Что он тебе сказал? — спросил Митя, глядя на красный.
Я подумала, что могу соврать. Что я теперь это умею. Что у меня даже голос не дрогнет.
— В четверг звал. Одну.
Красный горел долго. Митя молчал. Я разглядывала его руку на рычаге передач, на костяшки, без всякого шрама, на обручальное кольцо.
— Спорим?
— На что?
— Сам знаешь.
Загорелся жёлтый, потом зелёный. Митя снял руку с рычага, положил мне на шею, сбоку, тронулся и повёл одной рукой.
— Ставлю, что поедешь, — сказал он, не глядя на меня.
Рука лежала тяжело и не двигалась. Держит он меня или отпускает, я не знала, по ней не было видно.
Лоо продолжение-1