её на пол у кровати. Вышел в коридор голый. Паркет у них скрипит на каждом шагу, я помнил это с первого раза, и я пошёл вдоль стены, где доски крепче, по самому краю. Скрипнуло всё равно, один раз, громко, на весь коридор. Я замер у стены. За дверью ничего не изменилось. Кровать скрипела так же, медленно, тяжело, и Лера выдыхала в такт, коротко.
Я подошёл к щели.
Комната была маленькая, и лампа на тумбочке освещала только постель. Лера стояла на четвереньках поперёк постели, головой к двери. Лицом прямо ко мне. Только щекой она была вжата в покрывало, глаза закрыты, рот открыт, шея вся красная, от плеч до уха, а на шее, поверх пятен, лежала его правая рука. Он прижимал её щекой к покрывалу, не сильно, но так, что головы ей было не поднять. Олег стоял за ней на коленях, большой, широкий, весь в тени, свет падал только на его руки и на её задницу. Он трахал её медленно. Длинно. Выходил почти целиком, я видел член в резинке, блестящий, и входил обратно до упора, тяжело, так что её тело уезжало вперёд, и он левой рукой подтаскивал её за бедро на место. И опять.
Я никогда не видел её так. Со стороны. Я видел её снизу, сверху, сзади, но всегда так, что и я был в кадре, своим телом, своим ритмом. А сейчас меня там не было. Была рыжая женщина с прижатым к постели лицом, с задницей, поднятой к чужому мужику, с поджатыми пальцами на ногах, и она стонала в ткань не моим стоном.
Член у меня стоял колом, и я взял его в кулак, просто чтобы держаться хоть за что-то.
Олег остановился и вышел из неё. Лера застонала протестующе, коротко, и подалась назад, за ним. Он не дал. Положил большой палец ей между ягодиц, выше, туда, и надавил. Мягко. И не убрал.
— Так? — спросил он.
Лера открыла глаза.
Она смотрела на дверь. На щель. На меня. Не знаю, что она там видела, полоску лица, плечо, глаз, но смотрела прямо, и глаза были мокрые и совершенно ясные. Палец его лежал на ней там, куда она ни разу не пускала меня, ни на спор, ни пьяную. Он ждал ответа. На дверь он не смотрел, смотрел вниз, на неё, на свой палец, и ждал.
Лера смотрела на меня.
— Так, — сказала она.
Он смазал её из тюбика, который лежал тут же, у его колена, и палец ушёл в неё, медленно, и она зажмурилась и снова открыла глаза, не отрывая их от щели. Потом он приставил к её заднице головку и надавил, так же медленно, как делал всё, и я видел, как её растягивает вокруг члена, как она сжимает в кулаке покрывало, как открывается её рот без звука, а она всё смотрела на меня, и я стоял в тёмном коридоре с членом в руке и не мог ни уйти, ни войти.
Головка вошла. Лера застонала, сорванно, с дрожью.
— Митя, — сказала она. Громко. В щель. — Не уходи.
Глава 6. Завтрак
Скрип в коридоре я услышала сквозь всё. Сквозь его руку на шее, сквозь кровать, сквозь собственное дыхание. Один раз, громко, сухой веткой под ногой. И сразу поняла, кто, и ещё поняла, что весь вечер ждала этого скрипа. С той минуты, как вошла в эту комнату и дверь за мной не закрылась до конца.
Я ведь сама это устроила. Сама, в кофейне, своим голосом попросила, чтобы без него. Чтобы хоть раз не знать, смотрит он или нет.
Летняя слабость