И первые минут десять так и было. Олег раздевал меня медленно, как всё делает, и я стояла посреди этой узкой комнаты и думала не о том, как выгляжу для Мити, а только о том, где сейчас руки Олега. Пока я стягивала колготки, он положил на покрывало тюбик; я видела и сделала вид, что не вижу. Он ничего не говорил. Только «Валерия» и «так?», и ждал ответа, и не двигался, пока не отвечу.
А через стенку Лида сказала: «Ой, хорошо». Своим голосом, тёплым. И мой муж там, за гипсокартоном, ничего ей не ответил, только скрипнуло. Я сказала Олегу «подожди», потому что у меня пересохло во рту, а он подождал, а потом всё равно вошёл в меня, и я перестала слушать.
Потом за стенкой стало тихо. Совсем. Надолго. И я поняла, что Лида ему рассказывает. Я её уже знаю, врать она не станет. И тогда я начала ждать скрипа в коридоре.
Я знала, что он там, с того самого скрипа, и всё равно не открывала глаз. Открыла, только когда Олег положил мне палец туда. Митя стоял в щели. Полоска. Глаз, плечо, щёку. Он стоял в тёмном коридоре голый и держал рукой член.
Я не знаю, почему сказала «так». Нет. Знаю. Мите я это «никогда» говорила не про попку. Про его лицо. Я знала, что будет больно, и знала, что он увидит, что мне больно, испугается, остановится, и придётся его утешать, гладить, говорить «ничего, ничего, давай потом». Я всё время боялась не боли, а того, что придётся заботиться о нём, когда больно мне. А Олегу было всё равно, больно мне или нет. Не со зла. Он спросил и ждал ответа, а не лица.
И я сказала ему «так», глядя на Митю. Чтобы Митя видел, что я могу. И чтобы видел, кому.
Было больно. Головка вошла, и боль прошила меня от копчика до горла; я сжала покрывало в кулаках и не могла вдохнуть. Он замер — рука на шее, член во мне на одну головку, и ни с места. И сказал мне первый раз за все наши встречи «ты»:
— Дыши.
Я задышала и сказала Мите: «Не уходи». Сама не знала, что скажу, пока не сказала.
Олег замер второй раз. Поднял голову, посмотрел на дверь, впервые за весь вечер, и спросил негромко, сбившись:
— Мне выйти?
Я впервые услышала, что он тоже не знает, что дальше.
— Нет! — Вышло громче, чем я хотела. — Никто не уходит.
Дверь открылась, Митя вошёл и сел на стул у двери. Голый, на тот самый стул, который я видела в первый раз, когда Лида показывала квартиру. Сел, положив руки на колени. Член у него стоял. Мы смотрели друг на друга, полтора метра через маленькую комнату, и Олег начал двигаться.
Медленно. Его член входил в мою попку понемногу, выходил чуть-чуть и снова глубже, и с каждым разом боль становилась другой, не меньше, а другой — тупой, тяжёлой, распирающей, и под ней, глубоко, в животе, начиналось что-то, чему я не знала названия. Он заполнял меня всю, больше ни на что места не оставалось. В голове было только то, что он во мне там, где никого не было, и что муж сидит и смотрит, как его в меня загоняют.
— Ещё, — сказала я Олегу, глядя на Митю.
Олег пошёл быстрее. Рука на шее сжалась, вдавливая меня щекой в покрывало, и я уже не могла ни поднять головы, ни отвести глаз от Мити, даже если бы хотела. Он ебал меня в попку длинными толчками, и каждый
насильницы Вика