выбивал из меня стон, низкий, утробный, которого я за собой не знала, «ох, ох», и я сама насаживалась на него, навстречу, коротко и жадно.
Митя взял член в кулак и стал дрочить, медленно, в ритм. Глядя на меня.
Дверь скрипнула ещё раз. Вошла Лида, в халате, босая, тихая. Не к Мите, ко мне. Села на край кровати у моей головы, отвела мне волосы с мокрого лица и погладила по щеке.
— Ну вот. Я же говорила, попросишь. — Тепло, ласково. — Смотри, Митенька, какая она у тебя.
И поцеловала меня в открытый рот, в стон, мягко, как в машине. Я застонала ей в губы. Олег драл меня в попку всё быстрее, Лида целовала спереди, взяв моё лицо в руки, Митя сидел на стуле в полутора метрах, и я была между ними всеми. Стыд стоял во мне до краёв, я дрожала вся, от зубов до пяток, и всё равно насаживалась сильнее.
Я не кончила. Была уже у самого края, и не хватило чуть-чуть, потому что Олег не дотерпел. Выдохнул сквозь зубы, вышел из меня весь сразу, и я вскрикнула от пустоты. Он сдёрнул резинку. Перевернул меня за плечо, и я легла на спину, головой с края, Лиде на колени, а он перекинул ногу и встал на колени у меня над грудью.
— Рот открой.
Я открыла. Сама. Он взял член в руку и стал дрочить у моего лица, быстро, коротко, и кончил мне в рот, на язык, тяжёлыми толчками, горячей горькой спермой, и сколько-то пролилось на губы и подбородок. Я сглотнула, потом ещё раз. Лида наклонилась, поцеловала меня в губы, туда, где было мокро, и облизнулась.
Олег слез с кровати. Надел джинсы, не застёгивая. Посмотрел на Митю. Митя смотрел на него снизу, со стула, с членом в кулаке, и ничего не сказал. Олег коротко кивнул ему. Без улыбки, как равному.
— Пойдём, Лида.
И они ушли и закрыли за собой дверь. Плотно. До щелчка.
Я лежала на спине, раскинув ноги, вся мокрая, со спермой на подбородке, в попке ныло и горело. Не дошедшая. И злая на это. Митя смотрел на меня со стула. Я протянула к нему руку.
— Теперь ты.
Он встал и подошёл. Сдёрнул край покрывала и вытер мне им подбородок и губы, молча, сильно, два раза. Лёг на меня, и впервые за вечер я видела над собой лицо, а не покрывало и не чужую руку. Вошёл в меня, туда, где я была своя, его, без всякой резинки, и я сцепила ноги у него на пояснице и впилась ему в спину ногтями.
— Ты дура. — Он сказал это мне прямо в лицо. — Лер. Какая же ты дура.
— Знаю. Давай.
Он ебал меня зло и быстро, так даже в душе не было, вдавливая в кровать, с рукой у меня на шее. Не сзади, как Олег, а спереди, лицом к лицу. Я не отводила от него глаз и не закрывала их. У него дрожал подбородок, и было непонятно, заплачет он сейчас или убьёт меня, и мне было всё равно. Я кончила почти сразу. Всё, что недодал Олег, всё, что копилось с минус второго этажа, вырвалось разом: я сжималась вокруг его члена и не могла перестать, ноги у него на пояснице свело, и я кричала ему в рот, и на кухне, наверное, было слышно. Пусть. Меня било под ним, а он всё двигался, и второй раз накрыл, не дав отпустить первому, и после я уже не кричала, а только смеялась и плакала ему в шею.
Я и моя девушка