же минуты стали ударом. На балкон выпорхнула компания, и среди них — она. Моя Наталья. Она была в том платье, которое я обожал: тёмно-синее, обтягивающее, как вторая кожа, с разрезом, уходящим почти до самого верха бедра, открывающим при каждом шаге головокружительный вырез её ноги. В сочетании с высокими, как кинжал, каблуками это делало её похожей на хищницу из ночного коктейльного барного сна. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью.
Возле неё материализовался высокий парень. Он наклонился к её уху, и я видел, как его губы почти касались мочки. Она улыбнулась — той самой загадочной, полузакрытой улыбкой, которую я знал до миллиметра. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Ревность обожгла горло, но одновременно с этим, где-то внизу живота, я почувствовал странную, запретную пульсацию. Возбуждение? Неужели меня заводит то, что кто-то трогает её? Я запретил себе думать и просто решил наблюдать.
Компания скрылась в зале, но они остались. Он не прикасался к ней, они просто разговаривали, стоя на расстоянии полуметра, но в этом диалоге читалась такая интимная близость, какая бывает только у давних знакомых или у тех, кто уже мысленно раздел друг друга. Когда заиграла медленная композиция, они, как само собой разумеющееся, двинулись внутрь. Я представил, как его рука ложится на её талию, они двигаются в своем ритме, волнуемые только своими чувствами и ощущениями, как она прижимается к нему бёдрами, как его возбуждение упирается в её живот, а она позволяет его руке спуститься на ее упругую попочку...
Мой член набух до боли, вдавившись в ширинку джинсов. Я разрывался между желанием ворваться туда и желанием остаться и видеть больше. Пока я раздумывал, танец закончился, и снова вся компания выскочила наружу. Теперь же жена находилась в обществе девушек и мое напряжение несколько спало.
Дискотека продолжалась еще с полчаса, и ничего примечательного за это время не происходило, я успокоился и решил проверить, что же будет дальше, после чего, переждав, переместился за корпус, на ту самую поляну. Я взял из машины бинокль, подарок брата, который всегда вожу с собой, и в который мы так любили любоваться горными пейзажами. Расчет был простой, я увижу, одна ли моя жена придет в номер, или с кем то, или появится в другом номере, или же вовсе не увижу ее. В любом случае, я собирался набрать Наташу на мобильный и уже наверняка прояснить для себя ситуацию. Поднявшись по веткам дерева, я занял наблюдательный пункт среди сосен, и постарался разглядеть в бинокль, что творится в номерах. Уже стемнело, и сквозь темные окна ничего видно не было. Через несколько минут в её окне зажегся свет. Номер Натальи был как на ладони, и я ещё раз удивился, насколько идеальной для наблюдения оказалась моя позиция.
Она вошла одна. Я выдохнул с облегчением и набрал её номер. Голос был спокойным, чуть сонным. «Да, любимый?» — «Я дома, — солгал я. — Устал. Дети у бабушки. Как дискотека?» — «Скучно, — ответила она. — Сейчас лягу спать». Мы попрощались.
И в этот момент я увидел, как зажигается окно на втором этаже, прямо под её комнатой. Тот самый парень. Он вошёл, включил телевизор, сел на кровать. Я просматривал оба номера, его номер был на втором этаже и был полностью виден мне, её же комната находилась чуть выше, но, благодаря моей высокой позиции на дереве, сама кровать, и сидящая на кровати жена, были видны почти полностью. Было интересно наблюдать за почти зеркальным повторением сюжета в отдельно взятых комнатах, и, я захотел