встал коленями на кровать, между её разведённых ног. Я видел его спину — широкую, с перекатывающимися мышцами, — и его ягодицы, сжатые, как кулаки. Он опустился, и я снова увидел её ноги: они взлетели вверх, обхватили его бёдра, скрестились на его пояснице. Её икры теперь были направлены прямо на меня — две совершенные дуги, напряжённые до предела. Я видел, как она приняла его. Её тело, её лоно расправились, принимая эту огромную плоть. Она вскрикнула всем своим существом, и я слышал это без звука. Вставив ей, он сразу вошёл на всю длину, видимо ласки его языка уже настолько раздразнили щелку моей девочки, что его толстый, длинный член без труда вполз внутрь и заполнил её, замер на несколько секунд, видимо, давая привыкнуть к своему стволу, а потом начал медленно двигаться, разрабатывая дырочку моей ненаглядной. Постепенно он увеличил амплитуду движений и уже, полностью вытаскивал и до упора вставлял свой член. Он брал её, как берут крепость, — мощными атаками, настойчиво и непрерывно.
Мои ноги подогнулись, и я привалился к стволу сосны. Мою жену, мою любимую, милую девушку, сейчас, на моих глазах, натягивают на чужой, здоровый член, а я испытываю наслаждение, наверное, не меньшее, чем те двое, занимающиеся любовью.
Я видел, как он выходит: его ягодицы поднимались, обнажая ствол члена, блестящий от её смазки, а затем резко опускались, вгоняя его до основания, его яйца бились о её промежность. Каждый удар заставлял её ноги дёргаться. Её икры сокращались — я заворожённо следил, как мышцы перекатываются под кожей, как они вздрагивают и расслабляются в такт его толчкам. Она вжимала пятки ему в ягодицы, заставляя его входить глубже. Когда он кончил в неё (я понял это по его замершей, дрожащей, судорожно вздрагивающей спине, по тому, как ягодицы любовника сжимались, казалось что он хочет вдавиться в её влагалище, и по тому, как её ноги сжались с такой силой, что её икры стали похожи на камень), я тоже кончил — уже третий раз за вечер.
Они лежали, обнявшись и нежно целуясь, и я слышал (или воображал) их тяжёлое дыхание через закрытое стекло. Но пауза была недолгой.
***
Через несколько минут она села на кровати. Я видел её спину, волосы, разметавшиеся по плечам, и то, как она повернулась к нему. Он лежал на спине, и она, перекинув через него ногу, оседлала его ноги и наклонилась вперёд. Я догадался: она взяла его член в рот. Её спина выгнулась, голова ритмично двигалась вверх-вниз, и я видел, как её ягодицы напрягались и расслаблялись, пока она сидела на нём, балансируя на коленях. Её бёдра покачивались, она втягивала его в себя, и он запустил руку в её волосы, направляя её голову. После недолгого минета, видимо добившись чтобы его член снова окреп, она остановилась, подняла лицо, и он что-то сказал — я видел его губы, сложившиеся в улыбку.
...Он резко поднялся к ней. Встал, рывком поставил её на ноги и подтолкнул к окну. Её ладони упёрлись в холодное стекло, пальцы растопырились, прилипли к гладкой поверхности. Она оказалась прямо напротив меня, за прозрачным стеклом, сразу за стёклами моего бинокля. Я видел всё. Я замер, и вдруг заметил то, на что раньше не обращал внимания: на противоположной стене, за их спинами, висело большое зеркало в тёмной деревянной раме. Оно смотрело прямо на окно, отражая комнату, и теперь, когда они встали у стекла, я мог видеть их одновременно — спереди и сзади.
Он подошёл к ней сзади, широко раздвинул её ноги широким шагом, и её идеальные
Я люблю тебя так...