перед ней на колени и стащил платье вниз. Когда ткань стекла по её телу и упала на пол, он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Она сидела перед ним в одних трусиках — тонких, кружевных, бежевых, почти невесомых, — и в туфлях на высоких шпильках, которые она так и не сняла! — невероятный контраст с обнаженной наготой. Её тело было божественно: тонкая талия, плоский живот, и эта упругая, красивая грудь с возбужденными, торчащими сосками, которые тут же оказалась в крупных ладонях мужчины. Сжимая ее, он опустился ниже и начал целовать поочередно, то один, то другой сосок, втягивая их в рот, Наташа запрокинула голову и, похоже, из ее груди вырвался стон. Я как завороженный смотрел на открывающуюся мне картину и любовался своей женой. Какая же она красивая!
Его руки легли ей на талию, пальцы сжали тонкую кожу, и он потянул её, укладывая на кровать. Я видел её ноги: они взметнулись вверх, когда он стаскивал с неё трусики. Он делал это медленно, смакуя. Сначала его ладонь скользнула по её внутренней стороне бедра, заставляя её ногу вздрогнуть и напрячься. Потом он подцепил кружево пальцем, натянул, и я увидел, как она приподняла бёдра, помогая ему. Трусики соскользнули вверх по её идеальным икрам, зацепились за каблук, и он отбросил их в сторону.
Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая, оставшись только в изящных туфельках на тонких шпильках. Я видел только её ноги, но они говорили обо всём. Она согнула их в коленях, развела в стороны, и я заметил, как её икры, эти совершенные, тугие мышцы, дрогнули в предвкушении. Он встал, скинул футболку, затем джинсы вместе с трусами, и я на миг увидел его — напряжённый, крупный член, вздыбленный к животу, с блестящей, напряжённой головкой. Он шагнул к кровати и навис над ней.
Представив себе, как этот член будет входить в сладкую дырочку моей любимой, как он будет растягивать ее, заполнять, я тут же кончил в штаны, но даже это не сняло напряженного возбуждения, а казалось, оно только усилилось в предвкушении того, что должно было произойти. Жажда увидеть, как он заполнит её, была сильнее.
Я не видел его входа. Я видел только её ноги. Они взлетели вверх, когда он опустился на неё, — икры напряглись, как струны, ступни ног в туфлях дёрнулись и вытянулись одновременно. Я подумал, что сразу же вставит ей, но он не вошёл сразу. Он скользнул вниз по её телу, и я догадался: его язык работает над ней, он вылизывает её мокрую пещерку. Я понял это по движениям его спины и изредка приподнимающейся головы, моя девочка запустила одну руку ему в волосы и, казалось, вжимала его голову себе в промежность. Её ноги дёргались, сжимали его, и она запрокидывала их всё выше и выше, и я видел её ступни, тонкие лодыжки, и эти острые шпильки каблуков. Её икры перекатывались — я видел каждое сокращение мышц, каждую игру света на влажной коже. Она кончила от его языка; я понял это по тому, как её ноги судорожно выпрямились, задрожали, а затем расслабленно упали, коснувшись его спины пятками.
Моя жена кончила под языком другого самца, догадался я, и тут же меня потряс второй оргазм.
Оторвавшись от промежности девушки, он потянулся к ее губам, завис над нею, опираясь на руки, и принялся целовать ее. Я видел его напряженные ягодицы между ее широко раздвинутых ножек, его спину и руки моей любимой, нежно обнимающие его за шею. Несколько мгновений всеми нами нестерпимого ожидания, и тогда он поднялся,
Слобода